Чтение онлайн

Молоко, оно льется из моих сосков. Когда я возбуждаюсь его становиться кажется раза в три больше, тем более еще и стимуляция, соски чешутся и зудят, и в такие моменты мое состояние может облегчить сын, съев порцию молока или приходиться самой сцеживать вручную, немного щипая, чтобы получить нужное облегчение, но в такие моменты я всегда представляла, будто это он их ласкает своими губами и языком. Больная да?

— Это что? — Неверующе спрашивает. Полагаю, что вопрос риторический.

И я не отвечаю. Смысл?

Берет одно полушарие в руку и сжимает ореолу, скользя пальцами к соску, молоко фонтаном брызжет во все стороны, струй так много, что они обрызгивают рубашку Демьяна и все вокруг нас.

— Проклятье, Ангел, какого черта? — Он как пришибленный продолжает смотреть на мою грудь, и пока он в таком состоянии у меня получается соскочить с его колен.

— Я лучше пойду, — направляюсь к дери на ходу поправляя лиф платья.

— Стоять! — Рявкает так, что закладывает уши и не остается сомнения, что лучше так и сделать, и я останавливаюсь, но остаюсь стоять к нему спиной, не рискуя повернуться.

Господи, что мне сейчас ему говорить?

А разве я должна ему хоть что-нибудь отвечать

Сильно зажмуриваюсь, думая о том, как я могла так опростоволоситься.

И открываю глаза только тогда, когда чувствую прикосновение на своих плечах.

— КТО ОН? — Голос убийственно хриплый.

— Зачем тебе знать?

— Чтобы убить. — Обманчиво спокойно.

— Ч-что? — Со страхом выдыхаю. — Ты с ума сошел?

— Давно. Ангел, давно.

— Сейчас я тебе ничего не скажу, ты не готов услышать правду. — Он оказывается рядом со мной за считанную секунду и склоняет свое лицо в уровень с моим, а рукой обхватывает шею сзади.

— Какую еще правду Оливка? А? Ту, где ты нагуляла своего…

— Остановись! Не говори то, о чем потом пожалеешь! — Не даю ему продолжить, ведь он потом себя не простит, и я тоже его не прощу. Сейчас я даю крошечную надежду на то, что еще все может быть по-другому.

Ступор. У нас двоих. По нему видно, что он еле сдерживается, чтобы не наговорить все то, что у него вертится на языке.

— Что, с ребенком я тебе уже и не так нужна? — Яд так и сочиться в каждом моем слове.

— Думай, что говоришь.

— Твое поведение красноречивее любых слов. Здесь и думать ничего не надо.

Хватает меня за плечи и слегка встряхивает.

— Ты. Мне. Нужна. — Испепеляющий взгляд. — У тебя от меня должны были быть дети. Отсюда, — грубо кладет ладонь мне между ног и надавливает. — Должна была вытекать только моя сперма!

Его грубость и брезгливое выражения лица становиться последней каплей. Горючие слезы срываются и рекой катятся, капая с подбородка мне на открытый бюст.

— Черт, Ангел! Ну почему с тобой так все, — притягивает меня в свои колючие объятия. — Пойми, я не смогу полюбить чужого ребенка, я не смогу… — Кладу палец на его пылающие губы, чтобы замолчал.

— Ты и не должен мой Демон. — Спокойно высвобождаюсь из душащих оков, шаг, щелкает замок, открываю дверь и на выходе нос к носу врезаюсь в Марго.

Она встревоженно осматривает меня, переводит взгляд за спину и ей все становиться ясно.

— Ты! — Она зла и в бешенстве, похожа на разъяренную фурию, готовая разорвать своего братца на куски и впервые в жизни мне хочется, чтобы она это сделала по-настоящему. — Как же ты достал своей тупоголовостью и непроходимостью! Что ты с ней сделал?!

Демьян ничего не отвечает, я только могу чувствовать его раздражение и напряжение.

— Начинай вымаливать прощение перед Богом братец! — К нам быстрым шагом подходят Алекс, Андрей и Костя. Они в недоумении смотрят то на меня, то на него.

— Мальчики, отвезите Лив ко мне и проследите за ней.

— Сначала я набью ему рожу! — Гневно цедит Алекс.

— Нет парни, оставьте эту работенку мне!

— Пойдем Оли.

И я, не оборачиваясь ухожу подальше от сюда, подальше от Крама Демьяна. Моего палача, который не знает, что мой ребенок — его. А стоит ли его упрекать за то, что он не готов принять и воспитывать чужого, как он думает?

Наверное нет…

Смогла бы я принять чужого ребенка?

Думаю да…

Глава 29. Демьян.

— Ты дебил, ты что сделал с девочкой?! — Марго кричит как потерпевшая.

А я что, я пьян, но не от алкоголя, а от всего, что сейчас узнал. Мой разум плывет: у нее есть ребенок. Это все полное дерьмо. Такого исхода я даже предположить не мог, ну почему с ней все наперекосяк? Почему я решил ничего не узнавать о ее жизни без меня?

Но вот узнал бы я, что у нее ребенок, то, что, отказался бы от нее? Кажется такой вопрос Лив и задала мне.

Чееерт! Нет! Не отказался бы, это не в моей власти сделать, но и принять чужого, смотреть каждый день в глаза того и знать, что в нее кончал другой?

Как я и сказал — это полное дерьмо!

Бля, Дем, это всего лишь ребенок, и еще должен быть совсем маленьким, ребенок твоей любимой женщины, в нем половина от нее, а вторая половина… Да похрен кто вторая половина. Я смогу его воспитать как своего, я смогу стать этому ребенку настоящим отцом, а она мне родит еще, уже наших совместных. Не слезу с нее пока она этого не сделает. И раз она не с ним, то скорее он и как отец полное говно.

Знал бы я, что сейчас говорил о себе, то поржал бы.

Бьюсь головой об стену, чтоб вернуть холодный человеческий разум и со стоном осаживаюсь на пол, запускаю руки в волосы, сильно дергаю.

Дурак, зачем отпустил ее сейчас? Надо было сразу включать мозги и уносить ее с этого затянувшегося конченого вечера, спрятать моего Ангела, где до нее никто не доберётся, а не нести всю эту ахинею. Как теперь ей доказывать, что я не осел?

— Не кричи, башка и так раскалывается. — Полученный сотряс почти три года назад и на день не дает о себе забыть.

— Да что ты! Могу еще добавить вот этим стулом. — Она с грохотом пинает рядом стоящее кресло.

— Рит, — угрожающе скалюсь.

— Ой боюсь-боюсь, — трясет руками. — Я знаю, что ты мне ничего не сделаешь, так что не рычи на меня. — И я это знаю, вот у нее и вседозволенность.

— Ты ничего знаешь.

— Ооо, как раз таки Я. ЗНАЮ ВСЕ. — Чеканит каждое слово.

— У нее ребенок! — Не сдержался и наорал на сестру. Еще она мне мозги не клевала.

— И это я тоже ЗНАЮ! Ее ребенок МОЙ крестник и… нет, для этого разговора мне нужно выпить, иначе я тебя убью, а я в тюрьму не хочу.