Чтение онлайн

– Я не думаю об этом, а знаю Ангелина, – хрипотца в голосе Германа действует на меня губительно, словно сам дьявол нашептывает, пуская по моему телу электрический ток.

– Тогда я желаю вам удачи. Больше мне нечего сказать, – убрав книгу в сумку, встаю на ноги и уже собираюсь уходить, как Девальский резко дергает меня за руку и с силой прижимает к дубу.

– Мне уже стали надоедать ваши игры, мисс Мороу, – Герман сжимает мои ноги своими, его широкая ладонь, как и в тот раз, сходится на моем горле. Большим пальцем Девальский обводит контуры моих сухих губ и рвано дышит, заставляя дышать его выдохами.

– Не стоит сомневаться в моем могуществе, если я захочу, – кареглазый поработитель приближается губами к моей шее, – то смогу сделать это даже здесь, и ты будешь умолять меня, чтобы я снова и снова, оставлял на твоем чистом теле, свои порочные поцелуи, – тело предательски дрожит под мощным натиском мужского тела. Господи, как же вкусно он пахнет. Дурманящий аромат парфюма Германа – мой личный наркотик

– Но вы не хотите, – резко отталкиваю Девальского от себя и тут же впечатываю в дуб, меняя положения наших тел.

Заносчивый ангел смеет перечить и тягаться с сильнейшим падшим ангелом, чьи слабости выходят наружу как темные секретики…

– Прикосновения ангелов, – медленно вожу своими влажными губками по приоткрытым, в ожидании поцелуя, губам Германа, – действуют на вас также, как и ваши прикосновения на нас, – бурлящая злость отражается в карих омутах мужчины, отчаянно сражавшегося со своими чувствами. Незнакомыми и давно утерянными.

Несколько секунд изучаю замешательство вкупе с яростью на точеных чертах лица Девальского и отхожу, возвращая ему личное пространство.

– Аккуратнее, этот дуб, старее, чем ты…

Домой возвращаюсь поздно. В одинокий, пустой дом. Родители, как и всегда пропадают на работе и когда-нибудь столь безжалостный труд их погубит.

Поднявшись в свою комнату, сбрасываю с себя всю одежду, оставляя валяться на полу и ухожу в ванную.

Теплые струйки воды стекают по моему разгоряченному телу. Провожу рукой по шее и груди, пытаясь смыть его прикосновения и обжигающее дыхание. Но всё бесполезно, казалось, чувства и ощущения только обостряются. Быстренько выхожу из душевой кабинки и обернувшись в махровое полотенце, возвращаюсь в спальню.

– Комната такая же светлая, как и ее владелица, – Девальский сидит на краю моей постели в расстегнутом пиджаке, упираясь ладонью в ногу в области паха. Не смотри туда, Ангелина!

Вспыхиваю, чувствуя, как жар разливается по всему телу, поднимается по шее и выступает на щеках.

– Как ты посмел сюда прийти? – прижимаю кончики махрового полотенца теснее к груди, опасаясь, что оно слетит. – В мой дом! В мою комнату!

– О, Ангелина, – Девальский моментально оказывается около меня, нежно поглаживая костяшками пальцев мою щечку, – ты действительно такая невинная. Теперь я понимаю, почему Лаян выбрал тебя, – завлекающе водит своей рукой во моей шее. Кожа на кончиках пальцев Германа грубоватая и шершавая, и табун мурашек мгновенно выступает на моей шее, волнующей дорожкой спускаюсь на грудь. Почему я не отстранюсь?

– Он так верит в тебя, но еще не знает, что его милая девочка, которая читает стихи и верит в любовь, подведет его, – алые губы мужчина прикасаются к мочке уха, нашептывая терпким голосом очевидные, но совершенно не пугающие, истины.

– Нет! – громко вскрикиваю и смотрю в глаза Девальского. Одним взмахом руки он припечатывает меня к моему же шкафу. Но я не собираюсь сдаваться и отвечаю на его яростный взгляд. В спальне царит дикое напряжение. От горящего светильника на моей тумбочке летят искры.

Уверенно, веря в собственные силы, продолжаю испепелять Германа пронзающим взглядом. Он пристально следит за моей реакцией и за моим телом, которое скрывается под клочком полотенца, и предательски жаждет оказаться в горячих объятьях этого… создания.

Чувствую усталость. Наползающую и сокрушающую мою стойкость. Девальский силен и это ясно как божий день. Какая ирония, у ангела, от которого зависит равновесие на небесах, нет ни поддержки, ни помощи. Хваленые небесные способы испытания и преодоления, вынести которые суждено сильнейшему.

Собрав всю силу в кулак, резко соединяю руки, вытянув их перед собой, заставив Девальского упасть передо мной на колени. Подойдя к Герману, отодвигаю воротник рубашки, оголяя его шею, игриво задевая пальчиками пульсирующие венки. Он вздрагивает и сжимает зубы. В глазах Девальского читается ярость, злость и наслаждение, порожденные моими прикосновениями и не поддающиеся контролю.

– Я сильная, – Девальский лишь усмехается и взмахнув рукой, отталкивает меня обратно к шкафу.

– А-а-а, – тупая боль пронзает затылок. В глазах темнеет, и комната начинает кружиться.

– Запомни, если падший стоит на коленях перед ангелом – это не больше, чем дьявольская уловка, – смотрю на него своими чистыми и полными слез глазами.

– Чего ты хочешь от меня? – крик и всхлипывая соединяются воедино. Усталость поглощает и лишает контроля. Пусть он совершит задуманное и оставит меня в покое.

– Этого, – сбрасываю полотенце на пол, оставшись стоять перед ним, совсем нагая, – бери.

Мое тело покрывается гусиной кожей от свежего ветра, проникающего через открытые балконные двери. Девальский подлетает ко мне, изучая мое лицо и слезы, катившие по щекам. Медленно проводит горячей ладонью по моей шее, спускаясь на талию. Положив свою ладонь на моей живот, Герман медленно движется вверх и яростно сжимает мою грудь. Я прикусываю губу, чтобы не закричать.

Черт возьми, мне стыдно это признавать, но его прикосновения будоражат меня и разжигают внутри дикий огонь желания.

Девальский склоняется к моим ногам, и я закрываю глаза, готовясь к чему-то ужасному, но чувствую лишь приятно махровое полотенце на своих плечах. Моментально открываю глаза, но в комнате никого уже нет.

Почему он не сделал этого? Что его остановило? Может быть Лаян ошибается, и ему еще можно помочь? Ведь каждую душу можно спасти.

Я продолжаю молча стоять около балкона, смотря куда-то вдаль…

Роскошный черный кожаный салон Кадиллака и приятная тишина действуют благоприятно, успокаивая остатки моей утерянной души.

Преимущество жизни падшего на земле – доступная роскошь и глупое соответствие стереотипам смертных о том, что отрицательные личности обладают исключительно лучшим.

Как приятно знать, что я ещё ни разу не разочаровал этих жалких созданий своим образом жизни.

Молча смотрю в окно без каких-либо эмоций, наслаждаясь собственным превосходством во всем: от черной рубашки и костюма, идеально подчеркивающих моё спортивное тело до могущества, дарованного мне от рождения.