Чтение онлайн

Пробегаюсь кончиками пальцев по груди, взывая к ярким и отравляющим душу воспоминаниям.

Тело странно реагирует: тяжелеет и приятно пульсирует каждой клеточкой. Грудь словно набухает и жаждет… Перед глазами стоит образ Германа и его пухлые губы, прикосновение которых застывает на груди. Прогибаюсь в пояснице на встречу столь реальной иллюзии.

Глажу и ласкаю тело под футболкой, и забираюсь под одеяло. Нежно поглаживаю низ живота и скребу ноготками внутреннюю сторону бедер, позволяя губам Германа трогать меня где ему заблагорассудится в моих фантазиях.

Поглаживаю себя через тонкую ткань трусиков и боязливо оттягиваю край резинки…

«Давай Ангелина, сделай это для меня».

Чарующий голос Германа звенит в ушах и теплыми вибрациями разносится по всему телу, плотно окутывая в невидимое кольцо его незримой власти.

Я трогаю себя… там, чувствуя, как на кончиках пальцев остается липкая влага. Глухие стоны разрывают грудь, а порочные губы Девальского бесстыдно пытают моё тело.

«Ведь ты уже давно принадлежишь мне».

– Ангелина! – подпрыгиваю на постели и распахиваю глаза, судорожно вглядываюсь в темноту.

Образ Германа в моих темных фантазиях рассыпается, а желание притупляется. Что за наваждение такое?

Сажусь на кровати, стыдливо натягиваю одеяло до подбородка. Тело жалобно ноет, требуя горячих ласк.

– Лаян? – из темноты выходит мужчина в капюшоне. – Что ты здесь делаешь? Нужно предупреждать.

Голос предательски дрожит, и я очень надеюсь, что темнота скрывает мои щеки, пылающие от стыда.

– Я должен поговорить с тобой.

– Не поздновато? – ёрничаю и многозначительно смотрю на часы, показывающие три часа ночи. Самое время для крепкого и здорового сна, без грязных фантазий, будоражащих моё девичье естество. – И ты между прочем мог бы мне сегодня помочь. Если бы не мои слезы, то Девальский сделал бы то, чего вы все так боитесь, – замолкаю и зло смотрю на Лаяна. – Почему он остановился?

От воспоминаний кожа вспыхивает огнем, и желая избавиться от этих ощущений, провожу ладонью по шее и груди.

– Слезы ангела, как мельчайшая капля яда для человека.

– Убивает?

Незнакомая боль застыла на лице Германа, когда одинокая слеза коснулась его губ.

– Делает слабее, но Девальский сильный и ему ничего не стоит восстановить силы, – Лаян стоит около балконных дверей и сливается со шторами, колышущихся от дуновения ветра.

– И как именно он это делает? – я знаю ответ, но интересно услышать версию Лаяна, существа, отвергнувшего своего собрата, стоило ему один раз оступиться.

– Похищает души невинных девушек, которые не такие сильные, как ты.

– Он спас мне жизнь, – словно в пустоту тихо бормочу самую очевидную вещь на свете.

– Ты перед ним в долгу. Братство Ангелов рассерженно.

Лаян невозмутимо спокоен. Мои слова он пропускает мимо ушей. Не люди созданы по подобию высших существ, а наоборот и обладают весьма человеческими замашками обыкновенного смертного: игнорировать важное и значимое, к примеру.

– На что? Я спасла маленьких детей. Ты сам мне говорил, что нужно помогать. Чего ты еще то от меня хочешь? – повышаю тон, испытывая лютую злость. Меня отчитывают как маленького ребенка за проступок. Не удивлюсь, если у Братства Ангелов есть специальное место для провинившихся ангелов-новичков. Посадят меня в небесную тюрьму или ограничатся выговором?

Не хватает ещё только разбудить родителей и объяснять им посреди ночи почему я разговариваю сама с собой.

– Ты должна помогать каждому, кто нуждается в тебе, но делать это так, чтобы твоя собственная жизнь была в безопасности, – мягкий голос Лаяна звучит убаюкивающе.

– И как же мне это сделать? Может быть ваша небесная канцелярия выдаст мне обмундирование? – усмехаюсь и впервые вижу проблеск улыбки на губах моего наставника. – Почему ты не сказал мне от чего пал Девальский.

– От любви, – я запущу в него подушкой, если он будет и дальше проявлять такую отрешенность

– Но любовь, как можно после нее стать злым, есть же легенда…

Легенда – это вымысел, поросшая слухами и передаваемая из уст в уста многие поколения, где правда искажается, уступая место красивой сказке. Возможно, любовь – это наивысшее зло…

– Это ложь и в этой легенде нет и доли правды, – безразличный тон Лаяна причиняет нестерпимую тупую боль. Наставник должен подбадривать и поддерживать, а не рушить надежды в лучшее, построенные на иллюзиях.

– В мире вообще все ложь. И может быть добра сейчас и вправду стало меньше.

Я падаю на подушку и закрываю глаза. Лаян продолжает стоять в конце комнаты, а потом неизвестный, едва слышимый шорох перьев долетает до моего слуха, и он мгновенно исчезает. Крылья? И у меня они есть?

Боже мой, что происходит с моей жизнью? Что происходит со мной? Все эти легенды, истории об ангелах и падших, неужели все и вправду реально. Тогда, что я должна делать с этим злом? И если бороться, то каким образом? Не убивать же?

Нет, нет, нет, зло или добра, но я никогда не смогу убить человека. Убивающий ангел во имя добра, уже не ангел.

Я мирно лежу на спине. В голове снова и снова образ спальни в доме Девальского. Прикосновение его алых губ, поцелуи от которых до сих пор жгет кожу. Я ненароком выгибаюсь в спине и крепко сжимаю простынь, подбивая под себя.

Просыпаюсь, когда часы на прикроватной тумбочке показывают семь утра. Сев на постель и с непониманием вглядываясь во время, я пытаюсь понять кто меня разбудил. Но на втором этаже было слишком тихо, родителям я запретила себя будить, получается, что я сама проснулась и не опоздаю на лекцию.

Я скрываюсь в ванной комнате и приняв все утренние процедуры, возвращаюсь бодрая и свежая. Распахнув двери своего шкафа, выбираю светлые джинсы, удлиненную белую майку и светлый пиджак. Внутри меня горит дикое желание надеть туфли на каблуках. Вы посмеетесь надо мной, но всю свою жизнь, я ни разу не надевала каблуки. Моей обувью всегда были балетки или босоножки. А сейчас я предпочитаю бежевые туфли на высоком каблуке.

С улыбкой смотрю на свое зеркальное отражение и остаюсь довольна своим внешним видом, но вот только вчерашние поцелуи на моей груди превратились в едва заметные засосы. Он об этом пожалеет. Яростно хватаю голубой шарф, прикрывая шею и спускаюсь на кухню.