Чтение онлайн

На стене висят две картины, созданные много лет назад.

– Итак, – продолжает Девальский, а я шумно выдыхаю, – глядя на эти картины, скажите мне, чем они отличаются?

– Демоны темные, а ангелы светлые, не только по цвету на картине, но и по состоянию души, – отвечает Шарлотта.

– А падшие – одинокие, – с дикой болью и злостью добавляет Пенелопа.

– Не все падшие ангелы злые, – ну кто тянул меня за язык? Пытаюсь втянуть голову в плечи и затыкаюсь, но уже слишком поздно! Пронзающие карие омуты примагничиваются ко мне и Девальский смотрит мне в спину. Я поёживаюсь, но быстро успокаиваюсь.

– Обоснуйте, мисс Мороу.

– Существует легенда, некогда ангел, ступил на землю и полюбил смертного, но любовь была не взаимной и человек предал ангела, отчего тот пал. Но, что интересно, если ангел падет от столь прекрасного и возвышенного чувства как любовь, он не становится злым и порочным, нет, его душа остается такой же чистой и светлой. Потому что любовь затмевает любую тьму, – по аудитории проносятся восторженные возгласы. – Самое печальное, – горько усмехаюсь и оборачиваюсь, чтобы взглянуть в пустые глаза этого мужчины, – это обида падших на то, что те, кому они были верны и преданны отвернулись от них, сослав на землю в наказание. – Девальский расправляет плечи и кажется, что становится ещё выше и опаснее. Он с трудом сглатывает и приказывает себе реагировать на мои слова. Дышать в конце концов. Но что-то во взгляде мужчины проскальзывает. Мимолетное вспыхнувшее и в миг погасшее.

– Это хорошо, но уж слишком хорошо, чтобы быть правдой, – рьяно спускается по ступенькам, возвращается к столу. Он что сбегает от меня?

– В ваших лекциях слишком много «но», мистер Девальский, – Герман остервенело оборачивается на своё имя, сорвавшееся с моих губ, выдавая своё негодование и раздражение. Я смеряю его презрительным взглядом и отворачиваюсь к окну.

Слишком странная и уже холодная погода для начала сентября. Дикий и кажется озлобленный на весь мир ветер. Солнце, едва касающееся земли, которая так нуждается в его тепле.

На проезде играют двое маленьких детишек, мальчик и девочка, и судя по их взаимным действиям – это брат и сестра. Они играют в свою придуманную игру, никому не мешая, но вдруг за поворотом появляется грузовик, который стремительно несется по дороге. А маленькие детишки, не замечая опасности, продолжают играть.

Я срываюсь с места, так, что лекционная тетрадь, лежащая на моем столе, падает на пол. Пробегаю мимо нашего нового недопрофессора и задеваю плечом под обескураженные возгласы одногруппников, и выбегаю из аудитории. Я стремительно мчусь по бесконечно длинным коридорам, а в голове крутится только одна мысль: «хоть бы успеть».

Выбегаю на улицу и направляюсь к детям.

– Уходите с дороги, – надрываю голосовые связки от истошного вопля. Ребята обращают на меня свой невинный, ничего не понимающий взгляд, а я подбегаю к ним и отталкиваю от обочины.

Свет огромных, ослепляющих фар, оглушающий сигнал, предупреждающий о том, чтобы я ушла с дороги. Кто-то резко дергает меня за руку. Я зажмуриваю глаза и прижимаюсь лбом к груди того, кто меня спас.

Грузовик заносит и чудом справившись с управлением, водителю удается остановить его. За несколько секунд страшные звук сменяются мертвой тишиной. Настолько глубокой, что я отчетливо различаю биение двух сердец: одно моё, второе…

Я открываю глаза и всё что вижу – черную ткань рубашки… Кто-то до сих пор продолжает держать меня за плечи. Поднимаю голову и вижу его. Девальский вплотную прижимает меня к своей, лихорадочно поднимающейся, груди, крепко держа за плечи. Пылающие глаза Германа искрятся дикой яростью.

Если бы он мог, то хорошенько бы встряхнул меня за столь глупый поступок и ужасное отношение к собственной жизни!

– Ангелина! – к нам подбегает профессор О’Браян, и я вырываюсь из объятий Девальского. – Ангелина, ты в порядке? Цела? Давай к врачу, немедленно.

– Со мной все в порядке, профессор. Не надо никакого врача, – продолжаю смотреть на Девальского. Не будь рядом мистера О’Браяна, он бы с радостью прочитал мне нотации о халатном отношении к собственной жизни. Но неужели ему не всё равно?

– Хорошо, тогда я звоню родителям, чтобы они забрали тебя домой, – лектор торопливо скрывается в здание университета, и вся толпа любопытных зевак потихоньку рассасывается. Вот родители-то обрадуется новости о храбром поведении родной дочери!

– Очевидно, вы любите спасать чужие жизни, мисс Мороу, – ядовито проговаривает Девальский. От вспышки гнева желваки под тонкой кожей хаотично двигаются.

– Очевидно вы тоже, судя по только что случившемуся.

– У меня немного другое предназначение, – приближаясь ко мне произносит одними кончикам губ и расплывается в дьявольской ухмылке.

– В любом случае, спасибо, – Девальский отшатывается от меня, словно я залепляю ему крепкую пощечину. – Я обязана вам своей жизнью. Вы спасли меня, – выдерживать клубившуюся пустоту, исходящую из прекрасных омутов Девальского, равносильно смерти. Она так стремительно окутывает и поглощает, что нескольких решающих секунд хватило бы, чтобы я оступилась…

Замешательство Германа чувствуется кожей. Как и я он не в состоянии объяснить свои эмоции, пробудившиеся от одного моего опрометчивого поступка, в котором я едва не погибла…

Шум и гам в столовой помогают мне отвлечься и забыть, если это, конечно, возможно, все что со мной сегодня случилось. Чувства и эмоции притупляются. Прячутся в недрах моей души, чтобы не тревожить и не усугублять ситуацию. Достаточно того, что моя эмоциональность и чрезмерная доброта едва не стояли мне жизни. В придачу ко всему, благодаря им я попала в объятья Девальского и это после двух лекционных занятий.

Устало вздыхаю и приглаживаю волосы.

– Ангелина! – поднимаю взгляд и вижу мистера О'Браяна.

– Да? – неприятный холодок предательски сжимает сердце.

– Мне нужно с тобой поговорить в моем кабинете, – ровный голос профессора никогда не позволял мне распознать что именно скрывается за его спокойствием и безразличием.

Лишние проблемы мне сейчас ни к чему, но учитывая, что меня чудом не сбил грузовик, поблагодарим мистера Девальского, у профессора О'Браяна могут бы неприятности. И всё из-за того, что его студентка отчаянно спасает всех, кому грозит опасность.

У меня еще крылья за спиной не выросли? Украдкой поглядываю за плечи и выругиваюсь, поражаясь своей наивности.

Неприятности могут обрушиться и на меня, как на девушку, запятнавшую честь университета, в котором студенты рискуют своими жизнями и могут погибнуть…

Обмениваюсь с Шарлоттой непонимающими взглядами и молчаливо встаю со своего места. Присутствие профессора сильно давит и всем своим видом он буквально требует немедленного исполнения его просьбы.

Мистер О'Браян благодарственно улыбается и придерживаясь тишины покидаем столовую. Раньше мне никогда не приходилось беседовать с лектором один на один. Это нервирует, особенно, когда я не знаю, о чем пойдет наш разговор.