Чтение онлайн

Я отвернулся к окну. Когда мне принесли заказ, я быстро поел, допил минеральную воду под цветочным названием "Фиалка", а затем отправился в госпиталь. Машина уже стояла во дворе.

На этот раз до передовой мы добрались сравнительно быстро. Проводив врача к сестре, я хотел остаться, но тот жестом указал мне на дверь. Осмотр Наташи длился около часа. Наконец доктор вышел из женской палаты.

— Как она?!

— Плохо. У нее ярко выраженный психоз, поэтому ей нужно лечь в клинику под наблюдение опытных врачей. Чем быстрее, тем лучше. Значит, сделаем так. Мне придется забрать ее с собой в Минск, так как случай очень сложный, а ей нужен хороший уход. Вы согласны?

— Доктор, деньги у меня есть. Скажите: сколько?

— Я не собираюсь наживаться на вашем горе, но мне придется купить довольно специфические лекарства. Поэтому дайте мне еще двести рублей. Это все.

По приезду в Минск стоило доктору увидеть реакцию Наташи на меня, как он сразу, в довольно категоричном тоне, заявил, что на данном этапе болезни я являюсь раздражителем, после чего посоветовал мне не появляться два — три дня. Делать в Минске мне было нечего и на следующий день, с попутной машиной, я отправился обратно, к линии фронта. Меня не оставляла мысль о новом разговоре с поручиком. Мне нужно было знать то, что знал он. Первым, на кого я наткнулся, добравшись до расположения роты, оказался сам Мелентьев.

— Вы? Здесь?! Я думал…. — он окинул меня откровенно злым взглядом, затем зло рявкнул: — Какого черта вы делаете в расположении моей роты?!

— Остыньте! Или вы сегодня не с той ноги встали, господин поручик?

— Я еще раз спрашиваю….

— Не надо меня спрашивать. Просто шел мимо и зашел поздороваться. Не более того.

Из него словно стержень выдернули, глаза потухли, плечи опустились.

— Извините.

— Ничего. Как вы?

Поручик кисло усмехнулся: — Вы только за этим пришли?

— И за этим тоже.

Какое-то время он смотрел на меня, потом спросил:

— Как ваша сестра?

— Плохо. За внимание — спасибо.

Какое-то время мы мерили друг друга взглядами, потом Мелентьев сказал: — Извините. Налетел на вас…. Ночь не спал. Вот и сорвался.

Я видел, что его мучит желание выговориться, посоветоваться, или просто поговорить, но он изо всех сил сдерживал себя. И я решил слегка подтолкнуть его:

— Буду в расположении санитарной части еще дня три. Будет желание поговорить, найдете.

— Так вы не уезжаете?

— Нет. Отвез сестру в Минск. Доктор сказал, чтобы не было рецидивов, ее нужно лечить уже прямо сейчас. Значит, неделю, а то и больше, пробуду в этих краях.

— Значит, не уезжаете,… — поручик задумался на мгновение, а затем неожиданно спросил. — Где мне можно вас найти?

— Пока нигде не остановился. Так что….

— Тогда так. Связь будем держать через Люду. Как устроитесь, дайте ей знать. Хорошо?

— Договорились.

Вопрос с моим ночлегом решила сама Людмила Сергеевна, когда я к ней пришел. Как оказалось, в подвальном помещении, вместе со всякой рухлядью были свалены старые матрацы. На них я провел ночь. Наутро, я только привел себя в порядок, как меня разыскал солдат.

— Ваше благородие, вас господин поручик кличет!

Столь ранний гонец дал мне понять, что у Мелентьева есть какое-то предложение ко мне, поэтому не став терять времени я поспешил в расположение третьей роты. Лицо у поручика было усталое и помятое, но, в отличие от вчерашнего дня, в его глазах не было отчаянно — злого блеска.

— Здравствуйте, Иван Васильевич.

— Здравствуйте, Сергей Александрович. У меня к вам есть предложение.

— В чем оно состоит?

— Как вы отнесетесь к тому, чтобы снова пойти на службу?

В некотором недоумении я уставился на поручика, так как не ожидал именно от него подобного предложения.

— В качестве кого?

— Добровольцем. "Охотником".

До расположения охотников мы добирались под не вовремя зарядившим холодным секущим дождем, и каждый раз ступая на размокшую землю, я с трудом обратно выдирал ботинки из чавкающей грязи. Поручик шел рядом и молчал, так и не удосужившись объяснить мне свои слова. Наконец он сказал: — Пришли, — и показал рукой на несколько бараков, проглядывающих через серую завесу дождя. Подойдя к одному из них, мы открыли дверь и оказались в коридоре, где увидели, при тусклом свете фонаря висящего на стене, двух сидящих на скамье солдат. При виде поручика они поднялись и встали, причем сделали это неспешно, не вытягиваясь картинно перед офицером. Только теперь я разглядел их погоны и лица. Один из них был седоусым гигантом в унтер — офицерском мундире, второй ефрейтор, плотного сложения, с хитрым взглядом балагура и пройдохи.

— Здравия желаю, ваше благородие, — поприветствовали они поручика, потом унтер — офицер сказал. — Господин капитан на месте. Заходите.

В них не чувствовалось внутреннего страха, что, как я уже успел заметить, было свойственно нижним чинам, а вот спокойной уверенности и чувства внутреннего достоинства — хоть отбавляй. Поручик, молча, кинул руку к козырьку фуражки, пройдя мимо них к широко открытой двери, я же задержался на секунду, чтобы поздороваться.

Получив в ответ небрежное: — Здравия желаю, — зашагал вслед за Мелентьевым.

Переступив порог помещения, оказался в комнате, где помимо стола и нескольких табуреток, стоял топчан, железная печка с небольшой поленницей дров и вешалка для одежды. Как только мы вошли, капитан, скинул с плеч шинель и поднялся с места. У него было гибкое и жилистое тело гимнаста и цепкий взгляд решительного человека.

— Здравствуйте, господа, — поприветствовал он нас.

Поручик подошел к нему. Они поздоровались за руку, как хорошие знакомые, после чего Мелентьев сказал: — Дмитрий Иванович, это человек, о котором я вам говорил.

— Богуславский. Сергей Александрович, — представился я.

— Махрицкий. Дмитрий Иванович. Командир охотников. Присаживайтесь, — когда мы с поручиком сели, он продолжил, глядя на меня. — Давайте сразу объяснимся. Я разговариваю с вами исключительно из уважения к Ивану Васильевичу. Искренне сочувствую вашему горю, но мне нужны опытные, решительные, не боящиеся крови, солдаты, а не герои — мстители. Надеюсь, Сергей Александрович, вы меня правильно поняли?

— Правильно, Дмитрий Иванович.

— Вы умеете стрелять?

— Из личного оружия.

— Гм. И как хорошо?

— У вас на столе стоит три свечи. Показать на них?

— Почему и нет?

— Тогда отойдите, пожалуйста, в сторону. К стене. И вы тоже, Иван Васильевич.

Когда офицеры встали у стены, я, резко развернувшись с порога комнаты, выбросил руку с пистолетом, и трижды выстрелил, не целясь. Комнату мгновенно окутал полумрак.

— До свечей две сажени, и я гасил пламя навскидку. Могу это проделать с трех саженей и погасить, как минимум, две свечи из трех, расставленных в разных концах комнаты. Думаю, что у меня неплохо, получиться, стрелять в полной темноте, на звук.