Чтение онлайн

Пожалуйтежъ, сударыня, говорилъ я, взявъ ея руку, не думайте, чтобъ я оставилъ васъ съ столь худымъ успхомъ въ изысканіи сего дла. Вы очень вольны, сударь, сказала она, но не отнимая своей руки.

Для брата, сударыня, для брата очень ето вольной поступокъ! я при семъ оставилъ ея руку.

Ну, да чегожъ братъ мой отъ меня хочетъ?

Онъ васъ усильно проситъ и заклинаетъ единственно объявить нжно васъ любящей и превосходнйшей родительниц.

Постоите, сударь, и я васъ усильно прошу; что мн объявить? Скажите мн сами, что ей сказать, выдумайте тайну, которую пристойно бы было открыть, можетъ быть, тогда возмогу я братцевъ моихъ по крайней мр нсколько успокоитъ.

Такая шутливая рчь, сударыня, начинаетъ ласкать меня нкоею надеждою; продолжайте оказывать столь пріятное разположеніе вашихъ мыслей, и тайна сама собою откроется; разкаянія оной будетъ безполезны.

Камилла, которую вы здсь видите, не перестаетъ мучить меня глупымъ воображеніемъ, которое я будто имю о любви. Молодая особа моего пола когда будетъ казаться глубокомысленною и заниматься разсужденіями, то обвинятъ ея тотчасъ, что онапитаетъ въ себ любовную страстъ. Я бы почитала себя достойною всей моей невинности, естьлибъ подала какому нибудь человку власть причинять мн хотя малйшее безпокойство. Я ласкаюсь, сударь, что вы принимая званіе моего брата, не имете о сестр своей о томъ презрительнаго мннія.

Презрительнаго! Я не согласуюся, сударыня, въ томъ, чтобъ любовь заслуживала презрніе.

Какъ! когда она заблуждаетъ въ выбор своего предмета?

Сударыня!

Что я такое сказала, которое приводитъ васъ въ изумленіе? Не имлили вы намренія… но я думала только о томъ, дабы вамъ дать выразумть, что я не съ ныншняго дня проницаю ваши вкрадчивыя вымыслы, и что когда вы однажды читали мн, естьли помните, четыре стиха одного изъ вашихъ стихотворцовъ, содержащіе въ себ столь хорошее изображеніе задумчивости влюбленныхъ; то предполагаю, что вы по злости своей оныя соображаете съ моимъ состояніемъ; но естьли вы имли Кавалеръ такой умыселъ, то увряю васъ что онъ во все былъ неоснователенъ, равно какъ и докуки тхъ, кои мною ругаются и безпрестанно меня мучатъ, относя мою болзнь къ какой нибудь слабости отъ любьви происходящей.

Я клянусь вамъ, Сударыня, что не было тогда такого моего намренія.

Тогда! я надюсь, что и теперь его не было.

Я вспомнилъ т стихи; но какъ бы могъ я сообразить ихъ съ вашимъ состояніемъ? Отреченія ваши отъ многихъ любовниковъ и несклонность оказываемая вами человку достойному и знатному, каковъ есть Графъ Бельведере, коего услуги всею вашею фамиліею одобрены, суть такія убжденія…

Видишь Камилла, прервала она со скоростію мою рчь, Кавалеръ уж убжденъ; я прошу тебя въ послдній разъ не обижать меня своими вопросами и догадками по сей самой матеріи. Разумешьли меня, Камилла? Знай, что ни за что въ свт не желалабъ я, дабы меня укоряли любовію.

Но естьлибъ вы подали, сударыня, вашей матушк какое нибудь объясненіе о той задумчивости, которую мы нын въ васъ вмсто сродной вамъ веселости видимъ; то неизбавились ли бы отъ всхъ подозрній, кои кажется васъ печалятъ? Можетъ быть печаль ваша происходитъ отъ сожалнія, что не можете согласоваться съ намреніями вашего родителя,… можетъ быть…

Объясненія! Прервала она; неужели всегда мн должно слышать объ однихъ таковыхъ объясненіяхъ? И такъ, сударь, знайте, что я не здорова и что не довольна сама собою; неужели нужно ето вамъ повторять?

Естьлибъ ваше безпокойство происходило отъ какого ни будь смущенія совсти, то я не сомнваюсь, Сударыня, чтобъ вашъ духовникъ.…

Онъ бы не могъ возвратить мн спокойствія; онъ человкъ доброй, но такъ строгъ! (сіи послднія слова выговорила она очень тихо, и взглянула на Камиллу, не разслышала ли она ихъ) онъ иногда заботится больше, нежели ему должно то длать; а для чего? для того, что изящныя качества, кои въ васъ вижу, преклоняютъ меня имть хорошее мнніе о вашихъ правилахъ, и хотя вы еретикъ, но я, какъ мн кажется усматриваю признаки благодушія въ вашихъ мнніяхъ.

Ваша матушка спроситъ меня, Сударыня, удостоили ли вы меня хотя нкоею довренностію. По своему праву съ природы откровенному она уврена что вс должны быть стольже скрытны, какъ и она. Вашъ батюшка прося меня склонить васъ открыть мн свое сердце, ясно тмъ показываетъ, что весьма бы радовался естьлибъ я получилъ отъ васъ сію милость во званію четвертаго вашего брата. Епископъ Ноцера…

Такъ, такъ, сударь, я знаю, что васъ вся моя фамилія обожаетъ; я сама имю къ вамъ совершенное уваженіе и думаю, что тмъ обязана четвертому своему брату, которой столь великодушно сохранилъ мн третьяго; но кто можетъ, государь мой, преодолть ваше собственное упорство во всемъ томъ, на чемъ вы единожды утвердилисъ. Естьлибъ я ощущала какое прискорбіе въ своемъ сердц; то не ужели вы думаете, чтобъ я предоставила свою довренность такому человку, которой рожденъ въ заблужденіи, и которой отвращаетъ глаза свои ото свта? Обратитесь въ Католическую вру, сударь, тогда не скрою я отъ васъ ни малйшаго движенія моего сердца. Въ то время будете вы моимъ братомъ, и я освобожу одного изъ праведныхъ мужей отъ всхъ его заботъ и смущеній, коими онъ мучится видя меня въ дружественномъ обращеніи съ такимъ упорнымъ еретикомъ, какъ вы.Тогда, говорю вамъ, не будетъ у меня такой тайны, которою бы вамъ какъ своему брату не открыла.

Но ничто не препятствуетъ вамъ, сударыня, открывать свои тайны матушк, духовнику, Епископу Ноцеръ…

Такъ, конечно…… естьлибъ я оныя имла.

Впрочемъ я дивлюсь, что вашъ духовникъ вооружается противъ меня за ту благосклонность, съ коею въ вашей фамиліи со мною поступаютъ.

Случилось ли мн когда нибудь, сударыня, говорить съ вами о вр? Конечно нтъ, сударь, но вы такъ упорны въ своихъ заблужденіяхъ, что не можно надяться въ оныхъ васъ убдитъ. Я дйствительно почитаю васъ, по приказанію тхъ, коимъ обязана жизнію, за четвертаго своего брата; я желалабы, чтобъ вс мои братья были единаго исповданія.

Не желаете ли вы имть о семъ сношеніе съ отцемъ Марескоти? А естьли онъ ршитъ вс ваши сумннія, то общаетесь ли принять его убжденія?

Избавьте меня, сударыня, отъ всхъ споровъ касающихся до вры.

Давно уже, сударь, хотла я вамъ учинить сіе предложеніе.

Вы иногда предчувствовать мн то давали, сударыня, хотя не такъ открытно какъ теперь; но я приверженъ къ отечественному моему закону; чистосердечіе замняетъ у меня мсто просвщенія: я уважаю честныхъ людей но всюду.

Очень хорошо, сударь, вы упорствуете въ своихъ мнніяхъ, сіе самое должна я заключишь изъ вашего отвта; я о васъ соболзную; я искренно о васъ жалю; вы одарены преизящными качествами; я иногда сама себ говорила, что вы не сотворены для того, дабы жили и умерли, какъ жертва гнва Божія: но удалитесь Кавалеръ, оставьте меня; вы упорнйшій человкъ, и ваше упорство самое виновное, потому что убгаете всякаго убжденія.

Мы такъ далеко отошли отъ нашей матеріи, Сударыня, что я хочу вамъ покорствовать; я васъ оставляю, и прошу единой милости…

Не такъ можетъ быть далеко, какъ вы воображаете, прервала она мою рчь оборотя отъ меня свое лице, дабы скрыть вступившую на оное краску, но чего требуете вы отъ своей сестры?

Чтобъ она ко всеобщей радости своихъ родственниковъ пришла къ столу съ веселымъ видомъ, а особливо казала бы оной предъ многими гостями, кои, ласкаются честію ее видтъ. Чтобъ не было тогда, Сударыня, сего молчанія.…

Вы должны были усмотрть, сударь, что я не очень съ вами была молчалива. Будемъ ли мы ныншняго вечера читать какого нибудь Аглинскаго писателя? Прощайте, Кавалеръ, я буду стараться показывать за столомъ веселой видъ; но естьли я не такъ буду весела, какъ желаютъ, то чтобъ взоры ваши не изъявили мн ниединой укоризны: при семъ поворотила она въ другую аллею. Я почти не думалъ, любезной мой Докторъ, выводить по сему разговору вс мннія, могущія произойти отъ окончанія онаго; но не мене считалъ себя обязаннымъ справедливостію, которую долженъ былъ отдавать сей фамиліи поспшать моею разлукою; а когда я далъ знать Клементин, что намренъ хать, то не мало былъ доволенъ холоднымъ видомъ, съ коимъ слушала она сіе увдомленіе.