Чтение онлайн

Какія бы другіе договоры, любезной Докторъ, могъ я отвергнуть? Сколько умножились мои печали отъ повствованія Камиллы? Главнйшее мое утшеніе въ семъ прискорбномъ произшествіи есть то, что о всхъ своихъ размышленіяхъ, почитаю себя оправданнымъ свидтельствомъ моего сердца, тмъ боле что никогда можетъ быть не бывало столь великаго примра безкорыстности; ибо земля не производила еще ничего столь благороднаго, какъ Клементина.

Замчаніе. На другой день Г. Грандиссонъ получилъ слдующее письмо отъ Г. Іеронима.

Васъ ли, любезный другъ, долженъ я осуждать въ жесточайшемъ и самомъ нещастномъ произшествіи? Сего сдлать по справедливости я не могу: родителей ли моихъ? Они сами себя осуждаютъ, что позволили вамъ столь свободной доступъ къ ихъ дочери. Однако они признаютъ, что вы поступили весьма благородно. Но они забыли, что у ихъ дочери есть свои глаза. Кто не зналъ ея разсмотрительности? Кто не могъ вдати ея почтенія и наклонности къ достоинствамъ? Такъ долженъ я осуждать свою сестру? Нтъ, конечно нтъ. Мене еще могу я осуждать двухъ ея другихъ братьевъ. Но не на меня должно обратиться сіе осужденіе? Сія дражайшая сестра, сказано мн, призналась Гж. Бемонтъ, что нжнйшая склонность, кою она во мн къ вамъ усмотрла, имла вліяніе надъ ея сердцемъ. И такъ долженъ я самаго себя обвинять? Когда я разсуждаю о своемъ намреніи и о правости своихъ чувствованій къ такому человку, коему обязанъ жизнію и склонностію своею къ добродтели; то не могу себя почитать виновнымъ, естьли предавался когда либо восторгамъ произходящимъ отъ моей признательности. Не ужели не найду я никого, коего бы могли мы обвинить въ моемъ нещастіи. Оно весьма странно въ своемъ род и обстоятельства онаго безпримрны!

Но справедливо ли, чтобъ была столь противная разность между двумя законами? Надлежитъ тому вритъ. Епископъ Ноцера въ томъ удостовряетъ. Клементина такъ думаетъ. Родители мои въ томъ убждены.

Но вашъ батюшка такое ли мнніе о томъ иметъ? Не желаете ли, Кавалеръ, чтобъ мы его избрали нашимъ судіею? Нтъ, вы того не захотите. Вы столь же твердо убждены, какъ и мы, хотя по правд и не такія имете причины.

И такъ къ чему прибгнуть? Попустимъ ли мы погибнуть Клементин? Какъ! не ужели тотъ храброй человкъ, которой не усумнился подвергнуть опасности свою жизнь за брата, ничего не предприметъ для спасенія сестры.

Приди сюда, жестокій другъ и ощути ея прискорбія. Однако вамъ не позволятъ ее видть въ семъ печальномъ состояніи. Впечатлніе отъ вашего отказа, коимъ она считаетъ себя уничиженною, и непрестанныя укоризны ревностнаго духовника…

Какъ могъ сей человкъ поставить себ за долгъ терзать душу, толико чувствительную къ жалости какъ и къ чести? Вы видите, что я наконецъ нашелъ кого мн осуждать должно. Но я обращаюсь къ той причин, которая понудила меня обезпокоить васъ симъ письмомъ. Пожалуйте, сдлайте удовольствіе, придите ко мн окажите мн честь, Кавалеръ, и проводите сего утра нсколько минутъ со мною. Можетъ быть вы никого кром меня не увидите. Камилла мн сказала, и только одному, что она вчера васъ видла. Она мн описала ваши печали. Я бы отринулъ вашу дружбу, естьлибъ вы мене оныхъ чувствовали. Я сердечно о васъ жалю; ибо давно знаю, съ какою твердостію привержены вы къ своимъ правиламъ, да при томъ и не возможно чтобъ вы не любили Клементины. Почто я не могу васъ предупредишь! я бы тмъ охотне избавилъ васъ отъ сего труда, что въ теперишнихъ обстоятельствахъ ваше посщеніе не можетъ быть вамъ пріятно. Но сдлайте однако мн сію честь по усильнымъ моимъ прозьбамъ.

Вы дали выразумть моему брату, что почитая свои правила извстными, ласкались соглашеніемъ всякихъ противностей. Надобно вамъ о семъ со мною изьясниться. Естьли я увижу хотя малйшій успхъ… Но я отчаяваюсь другимъ средствомъ получить желаемое, а разв отверженіемъ отъ своего закона. Они любятъ вашу душу. Они уврены, что она драгоцнне для нихъ нежели для васъ самихъ. Не заключается ли въ семъ чувствованіи такою достоинства, какого вы въ себ показать не можете?

Мн сказано, что Генералъ сею ночью пріхалъ. Нкоторыя надобности занимавшіе его ныншняго утра, не позволили еще мн съ нимъ видться. Я думаю, что не очень хорошо будетъ вамъ съ нимъ повстрчаться. Онъ нравомъ вспыльчивъ. Онъ обожаетъ Клементину. Онъ только половину знаетъ о нашихъ обстоятельствахъ. Какая перемна въ его надежд? Главнйшая причина его поздки была та, чтобъ васъ принять въ свои объятія, и способствовать къ удовлетворенію Клементины. Ахъ! Государь мой, онъ пріхалъ за тмъ, чтобъ быть при двухъ торжественныхъ обрядахъ; и одинъ, которой бы посл другаго послдовалъ, былъ бы вашъ бракъ. Я повторяю, что вамъ не должно съ нимъ видться. Мн смертельная будетъ печаль, естьли вы получите хотя малйшую обиду отъ кого нибудь изъ моихъ кровныхъ, а паче всего въ дом моего отца. Однако приходите, я горю нетерпніемъ васъ видть и утшить; хотябъ вы должны были лишить всякой надежды къ утшенію вашего искренняго и вернаго друга

Іеронима делла Порретту.

Прим: Кавалеръ принявъ сіе приглашеніе, отдалъ тогда во всемъ отчетъ Доктору Барлету, которой продолжаетъ сообщать выписки его писемъ Миссъ Биронъ.

Я былъ введенъ безъ всякой трудности въ покой Іеронима. Онъ вставъ меня ожидалъ. Въ его глазахъ и въ пріем усмотрлъ я, какъ мн показалось, больше скрытности, нежели сколько я къ тому былъ привыченъ. Какъ я опасаюсь, сказалъ я ему, что бы не лишишься своего друга! онъ меня уврялъ, что такая перемна невозможна, и вдругъ начавъ о сестр своей, говорилъ: любезная Клементина ету ночь провела очень худо. Матушка не оставляла ее до трехъ часовъ. Одна только она присутствіемъ своимъ ее подкрпляетъ.

Что могъ я отвчать? Я былъ пронзенъ до глубины моего сердца; другъ мой ето примтилъ и сжалился на мое смущеніе. Онъ сталъ говорить о постороннихъ вещахъ, но я не могъ внимательно его слушатъ.

Онъ обратился на другой предметъ, которой однако не такого былъ содержанія, чтобъ его пропуститъ. Можетъ быть Генералъ тотчасъ сюда придетъ, говорилъ онъ мн, и я думаю, такъ какъ уже принялъ смлость вамъ писать, что не прилично вамъ съ нимъ видться. Я приказалъ, чтобъ мн сказали прежде нежелибъ кого сюда ввели, въ продолженіе того времени, которое вы здсь пробудете. Естьли вы согласны не видть Генерала и даже моего отца и мать, когда они придутъ навдываться о моемъ здоровь съ обыкновенною о мн заботливостію; то можете войти въ боковую горницу или по крытой лстниц сойти въ садъ.

Я ему отвчалъ, мн не мене другихъ жалть должно; что я пришелъ къ нему по его же приглашенію, и что естьли онъ желаетъ, относительно къ самому ему, дабы я удалился при ихъ вход; то охотно бы сдлалъ ему сіе угожденіе, но что ни для какой инной причин не расположенъ я укрываться. Такой отвтъ достоинъ васъ, сказалъ онъ мн. Все одинаковъ, любезной Грандиссонъ! Почто мы не братья? По крайней мр мы оными называться можемъ во сердцу и душ нашей. Но какимъ соглашеніемъ вы мн польстили?

Я ему тогда объявилъ, что по перемнно могъ бы продолжать годъ въ Италіи, а другой въ Англіи, естьли дорогая Клементина согласна будетъ со мною здить: или естьли ей такія поздки не нравны, то я хотя три мсяца проживать буду въ своемъ отечеств: чтожъ до закона касается; то она всегда будетъ свободна держаться исповдуемаго ею, я желаю только чтобъ раздаватель ея милостины былъ человкъ степенной.

Онъ далъ мн знать качаніемъ головы, что ничего отъ сего условія не надется; однако общалъ предложить оное какъ будто отъ себя. Оно бы мн удовлетворило, продолжалъ онъ, но я сумнваюсь чтобъ оно равное имло дйствіе надъ другими. Я еще большее для васъ предпріялъ; но никто не хочетъ меня слушатъ. О естьлибъ, Кавалеръ, изъ дружбы ко мн и для всхъ… но я знаю, что вы всегда имете причины себя защищатъ. Однако очень странно, что мнніе вашихъ предковъ кажется вамъ столь твердымъ. Я съ трудомъ могу поврить, чтобъ у васъ были молодые люди столь упорные… противъ такихъ предложеній! выгодъ! впрочемъ истинно то, что вы любите мою сестру. Вы любите конечно и всю нашу фамилію.

Смю сказать, что вс здсь заслуживаютъ вашу любовь; и вы согласитесь, что они не могли вамъ оказать сильнйшихъ опытовъ своего уваженія.

Другъ мой не ожидалъ того, чтобъ я отвтствовалъ ему доводами. Въ столь трогательномъ случа молчаніе было выразительнйшимъ моимъ отвтомъ.

Камилла приходомъ своимъ прервала его рчъ. Маркиза, сказала она мн, знаетъ что вы здсь, Сударь,и проситъ васъ не уходить прежде нежели съ нею увидитесъ. Я думаю, что она идетъ за мною. Я ее оставила съ моею молодою госпожею и при томъ въ великомъ смущеніи, отъ того что не можетъ ее уговорить, дабы она позволила пустить себ кровь, чего она очень боится? Г. Маркизъ и Епископъ оттуда вышли; они не могли перенести нжныхъ и усильныхъ ея прошеній, дабы отослали отъ нее лкаря.

Маркиза вошла почти въ то самое время. Безпокойство и печаль начертаны были на ея лиц, хотя при томъ и оказывала нкую нжность и горестъ. Останьтесь, сказала она мн, Кавалеръ, не вставайте, и по томъ бросилась въ креслы. Она вздохнула и заплакала, но желалабъ, чтобъ можно ей было скрыть свои слезы.

Естьлибъ я мене ея былъ тронутъ, то бы старался ее утшитъ. Но что могъ я сказать? Я отворотилъ голову и желалъ чтобъ могъ также скрыть свое смущеніе. Другъ мой сіе примтилъ. Бдной Кавалеръ! сказалъ онъ голосомъ сожалительнымъ, я не сумнваюсь о его мученіяхъ, отвчала Маркиза столь же милостиво, хотя ея сынъ выговорилъ свои слова очень тихо: Кавалеръ можетъ быть упоренъ; но я не почитаю его способнымъ къ оказанію неблагодарности. Превосходная женщина! сколь я былъ тронутъ ея великодушіемъ! симъ истинно поколебала она мое сердце. Вы меня знаете, любезной мой Докторъ и можете себ представить мои мученія.