Чтение онлайн

Іеронимъ спрашивалъ о здоровь своей сестры; я боялся самъ о томъ навдаться. Она не въ худшемъ состояніи, сказала ему Маркиза; но ея воображеніе въ такомъ помшательств… нещастная дочь! при семъ залилась она слезами.

Я осмлился взять ее за руку и говорилъ ей. О! сударыня, не уже ли не можно намъ согласишься, не льзя-ли.

Нтъ, Кавалеръ, прервала она, законъ сего не принимаетъ. Мн не позволено о томъ представлятъ. Весьма уже извстна ваша властъ. Моя дочь не долго пробудетъ Католичкою, есть ли мы согласимся ее за васъ отдать: а вы знаете, чтобъ могли мы тогда думать о ея спасеніи. Лучше ея на вки лишиться… однако, какъ матъ… слезы ея выразили то, чего отъ скорьби не могла она выговоритъ. Потомъ оправясь говорила, Клементина споритъ съ своимъ лкаремъ и не хочетъ позволить пустить себ кровъ. Она меня такъ усильно просила о помощи, что за лучшее почла отъ нее уйти. Я думаю, что уже кровопусканіе окончилосъ. При сихъ словахъ она позвонила. Въ самое то время пришла ея дочь сама. Рука у нее была перевязана, лице блдно и смущенно. Она почувствовала дйствіе ланцета; но не боле трехъ капель крови могли выпустить изъ ея руки, и въ своемъ ужас бжала она къ своей матери просить вспомоществованія.

Примч. Здсь Г. Грандиссонъ представляетъ, въ какое изумленіе она пришла его увидя и какъ вдругъ посл того успокоился ея духъ; ибо она безъ труда согласилась позволить пуститъ себ кровь; когда онъ соединилъ свои прозьбы съ Маркизиными. Сіи подробности не безъ пріятности для тхъ описаны быть могутъ, кои подобныя повствованія любятъ, Клементин отворили кровь въ горниц ея брата и тогда воспользуясь случаемъ столько оной выпустили, что она въ безпамятств перенесена была въ свои покои, куда за нею и мать послдовала.

Потомъ Кавалелеръ продолжаетъ.

Вскор посл того послдовало другое явленіе. Камилла пришедъ объявила намъ, что Генералъ пріхалъ, и что оставшись у Маркизы оплакиваетъ нещастное состояніе своей сестры, которая впала въ другой уже обморокъ. Онъ скоро сюда будетъ, сказалъ мн Іеронимъ, расположены ли вы съ нимъ видться? Я ему отвчалъ, что какъ его братецъ можетъ быть знаетъ что я здсь, то мн не можно тотчасъ отсюда выдти, не оказавъ тмъ нкоего притворства: а естьли онъ тамъ не много замшкается, то я намренъ уйти. Лишь только я выговорилъ сіи слова, то онъ и вошелъ къ намъ одинъ, утирая слезы. Слуга вашъ, государь мой, сказалъ онъ мн съ видомъ весьма угрюмымъ: и оборотясь къ брату своему спрашивалъ у него о здоровь. Общихъ нашихъ печалей, присовокупилъ онъ, не льзя никакъ облегчитъ. Я видлъ Климентину. Ктобъ могъ подумать, что зло столь глубоко вкоренилось? По томъ обратясь ко мн говорилъ: Правду сказать, Сударь, что вы должны хвалиться торжествомъ. Сердце Климентины не есть простое завоеваніе. Ея порода… я прервалъ его рчь: мн кажется, государь мой, что я не заслуживаю такого пріема. Мое торжество; государь мой! нтъ во всей вашей фамиліи толь опечаленнаго сердца, какъ мое.

Какъ? Кавалеръ, законъ и совсть столько имютъ силы?

Позвольте мн предложить такой же вопросъ вамъ самимъ, государь мой, Епископу Ноцер и всей вашей фамиліи. Вашъ отвтъ будетъ равно и моимъ.

Онъ меня съ укоромъ просилъ изъясниться.

Ежели вы находите, началъ я говорить, существенную разность между обими законами, когда требуется, чтобъ я оставилъ мною исповдуемый, то по чему бы я могъ оной оставить, я, которой считаю за долгъ имть къ оному столько же приверженности, сколько и вы къ своему. Положите, что вы теперь находитесь въ моемъ мст, государь мой?

Пусть такъ, но я думаю что будучи на вашемъ мст имлъ бы мене сумнительства. Епископъ Ноцера можетъ быть иначе бы вамъ отвчалъ.

Епископъ Ноцера не боле приверженъ быть можетъ къ его правиламъ, сколько я къ своимъ. Но я ласкаюсь, государь мой, что самый вашъ отвтъ на сію важную статью можетъ мн подать нкое право къ вашему дружеству. Мн предлагаютъ отречься отъ своего закона: я съ своей стороны не подаю вашей фамиліи никакого подобнаго сему представленія, напротивъ того еще соглашаюсь, чтобъ ваша сестрица пребыла непоколебима въ своемъ закон и готовъ опрделить хорошее жалованье разумному ея духовнику, коего вся должность только въ томъ и состоять будетъ, чтобъ утверждалъ ее въ догматахъ вашей вры. Что касается до нашего мстопребыванія, то предлагаю, чтобъ намъ можно было проживать годъ въ Италіи а другой въ Англіи поперемнно: естьли же она не иметъ охоты къ такимъ поздкамъ; то я соглашаюсь чтобъ она и во все не оставляла своея фамиліи, я самъ довольствуюсь тмъ чтобъ въ каждой годъ жить по три мсяца въ своемъ отечеств.

А дти? прервалъ Іеронимъ, желая подкрпить мои предложенія.

Я соглашусь, государи мои, чтобъ дочери воспитываемы были матерью; но мн позволятъ принять на себя воспитаніе сыновей.

Да въ чемъ же провинятся бднинькія дочери, отвчалъ мн Генералъ съ насмшкою, что ихъ предадутъ погибели?

Разсудите, государь мой, что не входя во мннія богослововъ обоихъ исповданій, предлагаю я только то, что къ соглашенію различныхъ нашихъ мнній послужить можетъ. Таковымъ пожертвованіемъ не началъ бы я домогаться и Принцессиной руки. Одно богатство не иметъ надо мною власти. Пусть оставятъ мн свободу касательно закона; я охотно отрекусь даже до послдняго червонца отъ имнія вашей сестрицы.

Чемъ же моглибъ вы себя содержатъ…

Въ етомъ положитесь на нее и на меня. Я честнымъ образомъ въ такомъ случа поступать буду. Естьли вы увидите что она для сего самаго меня оставитъ, то будете себя поздравлять что ето предвидли.

Вашъ бракъ, государь мой, весьма умножилъ бы ваше имніе и можетъ быть сверьхъ настоящаго вашего чаянія. Но для чего не обратимъ мы взоровъ на ваше потомство, какъ Италіанцы? А въ такомъ предположеніи… татъ онъ остановился.

Не трудно было угадать его заключенія.

Я не легч могу, говорилъ я ему, отречься отъ своего отечества какъ и отъ закона. Потомство свое оставилъ бы я свободнымъ; но не желалъ бы лишить его той приверженности, которую вмняю себ въ честь, ни отнять у отечества своего такого поколенія, которое никогда не приносило ему безчестія.

Тутъ Генералъ взялъ табаку, взглянулъ на меня и отворотилъ отъ меня голову весьма угрюмымъ видомъ: я не могъ удержаться, чтобъ не быть къ сему чувствительнымъ.

Не мало мн стоитъ труда, государь мой, говорилъ я ему переносить трудности моего положенія, соединенныя паче всего съ тми печальми, кои оно само по себ мн наноситъ. Быть здсь почитаему за виновнаго, когда совершено ничемъ не могу себя укорить, ни въ мысляхъ своихъ ни въ моихъ ниже въ дяніяхъ… Согласитесь, государь мой, что нтъ ничего столь жестокаго… Такъ, братецъ, прервалъ Іеронимъ. Самое великое нещастіе въ семъ приключеніи, прибавилъ онъ весьма благопріятно, есть то, что Кавалеръ человкъ необыкновенной; а сестриц нашей, которая не могла быть пристрастною къ простымъ достоинствамъ, не льзя было остаться нечувствительною къ его качествамъ.

Какія бы ни были пристрастія моей сестрицы, отвчалъ гордливой Генералъ, но ваши, Г. Іеронимъ намъ вдомы, и мы не отрицаемъ что он великодушны: но не знаемъ ли мы вс, что пригожіе мужчины не имютъ нужды открывать рта для привлеченія къ себ молодыхъ двицъ? Ядъ принятой однажды взорами вскор разливается и по всему тлу.

Я его просилъ замтить, что честь моя въ разсужденіи женщинъ равно какъ и мужчинъ никогда не была подозрительна.

Онъ призналъ, что съ сей стороны я долженъ быть обезпеченъ и засвидтельствовалъ, что естьлибъ его фамилія такого мннія обо мн не имла, то не вступила бы со мною ни въ какіе договоры; но что отъ сего не мене для нее чувствительно видть двицу происходящую отъ ея крови отвергаемою и что я конечно не предвидлъ, какія слдствія отъ такого поношенія выдутъ въ той земл, гд я нахожуся.

Отвергаемою? прервалъ я съ великимъ жаромъ. Естьлибъ я отвчалъ на такое обвиненіе, государь мой, то симъ оскорбилъ бы вашу справедливость и обидлъ бы недостойнымъ образомъ вашу знаменитую фамилію. Онъ всталъ съ раздраженнымъ видомъ, клянясь что не хочетъ дабы съ нимъ поступали съ презрніемъ. Я всталъ также и говорилъ ему: ежели со мною такъ поступаютъ при томъ тогда, когда того не заслуживаю, то не привыкъ того сноситъ.

Іеронимъ казался пораженнымъ. Онъ намъ говорилъ, что противился нашему свиданію; что зналъ пылкой нравъ своего брата и что я самъ судя по прежнимъ произшествіямъ,долженъ былъ оказывать меньше негодованія чемъ жалости. Я ему отвчалъ что симъ оказано справедливое уваженіе нжному вкусу его сестрицы, къ коей приверженъ я самыми усердными чувствованіями, равно и нужда оправдать свой собственной поступокъ, которой не позволилъ мн слышать слово отверженіе безъ движенія.

Безъ движенія! подхватилъ Генералъ. Ето слова очень нжно, въ разсужденіи того, что оно значить можетъ. Но что до меня касается, то не разбирая тонкости въ словахъ; знаю только т, кои выражаются длами.

Я только сказалъ ему, что надялся отъ него больше благосклонности, чемъ удаленіи отъ предварительнаго моего о дл положенія.

Тогда онъ ставъ спокойне говорилъ: пожалуйте, Кавалеръ, разсудите хладнокровно объ основаніи сего дла. Что будемъ мы отвчать нашему отечеству, ибо мы люди государственные, церкви, коей мы принадлежимъ въ разномъ смысл, и нашему собственному характеру, естьли примемъ для двицы и сестры нашей руку Протестанта? Вы принимаете участіе, говорите вы въ ея чести: чтожъ будемъ мы за нее отвчать, естьли услышимъ что ее почитать станутъ двицею ослпленною любовію, которая по страсти своей отвергла самыхъ знатныхъ жениховъ ея соотечественниковъ и единоврцовъ съ тмъ чтобъ броситься въ объятія иностранца, Агличанина…