Чтение онлайн

Которой общаетъ, прервалъ я, и надеется, вспомните ето, государь мой, оставить ей свободу въ закон ею исповдуемомъ. Естьли вы опасаетесь такихъ трудностей въ отвтствованіи на ваши предположенія, прибавляя все къ ея польз; та что подумаютъ обо мн, которой хотя и не государственной человкъ, но не изъ простаго же рода въ своемъ отечеств произхожденіе иметъ; естьли въ противность моему знанію и совсти оставлю свой законъ и отечество по какой либо причин и безъ сумннія въ частной жизни, но которая не отъ иннаго чего силу свою иметъ, какъ отъ самолюбія и личной корысти.

Довольно сего, государь мой, естьли вы пренебрегаете величество, и не вмняете ни во что богатства, почести и любовь, то можно сказать къ слав моей сестры, что она есть первая женщина, по крайней мр мн извстная, которая полюбила Философа, и я такого о томъ мннія, что ей должно сносить и вс слдствія такого страннаго поступка. Ея примръ не очень будетъ заразителенъ. Нтъ, будетъ, сказалъ льстивно Іеронимъ, естьли Г. Грандиссонъ Философъ. Я былъ чрезвычайно тронутъ видя съ какимъ легкомысліемъ окончено такое дло, которое пронзало мое сердце. Іеронимъ улуча случаи пошутить надъ нами, присовокупилъ къ тому и другія веселыя выдумки, для изтребленія всякой досады и прискорбія, кои отъ перваго разговора могли еще оставаться: и тогда оставилъ я обихъ братьевъ. Проходя чрезъ залу, къ удовольствію своему услышалъ отъ Камиллы, что ея госпож посл кровопусканія стало легч.

Посл обда Генералъ удостоилъ меня своимъ посщеніемъ. Онъ мн прямо открылся, что онъ въ худую сторону принялъ нкоторыя мои выраженія. Я не скрылъ отъ него, что нкоторыя его рчи привели также меня въ запальчивость и извинялся ему по его примру.

Онъ хорошо принялъ усильныя мои прозьбы, коими препоручалъ я ему свой планъ къ соглашенію: но онъ мн ничего не общалъ и довольствуясь тмъ что взялъ письменыя мои предложенія, спросилъ меня, столько ли твердъ отецъ мой въ закон, какъ я? Я ему отвчалъ, что до сего времени ничего еще о семъ дл не сообщалъ своему родителю. Онъ мн сказалъ, что я его удивилъ; что какого бы кто закона ни былъ, но онъ всегда зналъ, что когда къ оному столько приверженности показываютъ, то должно быть, и единообразну, и кто можетъ упущать одинъ долгъ, тотъ въ состояніи нарушать и другой. Я тотчасъ ему отвтствовалъ, что не мысля никогда домогаться руки его сестрицы писалъ къ родителю своему только о благопріятномъ пріем, оказанномъ мн въ одномъ изъ знаменитйшихъ домовъ въ Италіи; что моя о томъ надежда весьма еще недавно произошла, какъ и ему самому не безъизвстно, и умряема была въ самомъ своемъ начал тмъ страхомъ, чтобъ законъ и мстопребываніе не поставили въ томъ непреодолимыхъ препятствій: но что при первомъ признак успха я намренъ сообщить о своемъ щастіи всей своей фамиліи будучи увренъ о одобреніи моимъ родителемъ такого союза, которой столь бы былъ соотвтственъ склонности его къ великолпію.

При уход Генералъ мн сказалъ довольно гордливо: прощайте, Кавалеръ. Я полагаю, что вы не поторопитесь ухать изъ Болоніи. Мн невозможно отъ васъ скрыть, что я чрезвычайно чувствителенъ ко всмъ непріятностямъ сего произшествія. Такъ, присовокупилъ онъ съ клятвою. Я очень къ сему чувствителенъ. Не ожидайте того чтобъ мы обезчещивали сестру нашу и самихъ себя и приходилибъ къ вамъ свидтельствовать свое почтеніе, дабы вы ея руку приняли. По такимъ любовнымъ происшествіямъ можете вы самимъ себ казаться важнымъ; но госпожа Оливія вдь не Клементина. Вы теперь въ такой земл, гд весьма ревнительны къ чести. Наша фамилія занимаетъ здсь одно изъ первйшихъ поколеній. Вы не знаете, государь мой, въ какое дло вы вступили.

Я ему отвчалъ, что онъ мн говоритъ то, чего я не заслужилъ и по тому не хочу на то и отвчатъ. Изъ Болоніи я не выду прежде пока не дамъ ему о томъ знать и не удостоврясь что не остается мн ни какой: надежды къ тому благополучію, коимъ меня ласкали. Правила мои присовокупилъ я, были извстны прежде нежели они удостоили меня письмомъ во время пребыванія моего въ Вн.

Итакъ вы насъ укоряете сею поступкою? возразилъ онъ, кусая у себя губы. Она подла; но я въ томъ не имлъ участія, и съ сими словами меня оставилъ будучи очень тронутъ.

Сердце мое, дорогой Докторъ, было такъ стснено, что я желалъ дабы братъ Клементины пощадилъ меня отъ такой обиды. Мн весьма жестоко показалось слышать угрозы. Но слава Богу, я такого поступка не заслуживаю.

Спустя два часа по уход Генерала пришла ко мн Камилла. Она мн сказала, что сюда послана по желанію Маркизы и по приказу Г. Іеронима, которой поручилъ ей отдать мн письмо. Я тотчасъ спросилъ ее о здоровь ея молодой госпожи. Она довольно спокойна, сказала она мн, и спокойне нежели можно было чаять: ибо столь сильной припадокъ она чувствовала, что насилу вспомнила что насъ во утру видла.

Маркиза приказала Камилл сказать мн собственно отъ себя, что не взирая на мое упорство, перемняющее всю ея надежду въ отчаяніе, она считаетъ за долгъ имть ко мн на всегда почтеніе и извстить меня, что досады и гнвъ могутъ излишне далеко разпространяться, и по тому она желаетъ, дабы я не долго прожилъ въ Болоніи. Естьли же обстоятельства дла обратятся въ лучшую сторону; то общаетъ быть первою изъ всхъ, кои меня тмъ поздравлять будутъ.

Я развернулъ письмо моего друга: оно было слдующаго содержанія:

Я чрезвычайно безпокоюсь и печалюсь, любезной Грандиссонъ, видя человка столь бодраго и великодушнаго, каковъ мой братъ, колеблема сильными страстями: я его боле не познаю. Безъ сумннія по величію своей души предпочитаете вы свой законъ всмъ тмъ выгодамъ, кои приносятъ вамъ любовь и богатства. Я съ моей стороны думаю, что вы весьма по сему длу печалитесь: да естьлибъ не очень печалились, то не былибъ довольно чувствительны къ достоинствамъ превосходной двицы, и оказалибъ себя чрезвычайно неблагодарнымъ, судя по тому отличію, коимъ она васъ удостоиваетъ. Я увренъ, что вы не похулите сихъ выраженій и вмните мн въ право думать о ней такъ какъ о такой двиц, которая приноситъ честь даже самому любезному моему Грандиссону. Но естьли сіе дло будетъ имть не щастныя слдствія; то сколько прискорбій нанесетъ оное нашей фамиліи, когда одинъ изъ двухъ братьевъ погибнетъ тою самою рукою, которая спасла другаго, или вы, коимъ она одолжена спасеніемъ жизни младшаго брата, лишитесь своей собственною рукою старшаго! дай Боже! чтобъ вы имли боле умренности: но позвольте мн испросить у васъ одну милость, пожалуйте удалитесь въ Флоренцію хотя на нсколько дней.

Сколь я нещастенъ, что не могу придать боле силы моему посредничеству, но Генералъ при всемъ томъ вамъ удивляется. И какъ же его похулить за такую ревность, въ коей бы паче своей жизни желалъ, дабы честь ваша столько заключалась какъ и наша. Ради Бога удалитесь отсюда на нсколько дней, Клементина теперь спокойне. Я испросилъ, чтобъ въ ныншнихъ обстоятельствахъ не позволено было ея духовнику съ нею видться, хотя онъ человкъ предостойной и честный. Но какое нещастіе! всякой къ лучшему расположить свои старанія желаетъ; а вс бываютъ нещастны. Не ужели законъ толико бдствій заключить можетъ? Ахъ! я не въ силахъ дйствовать, мн можно только размышлять и сокрушаться. Любезной другъ, напишите мн хотя одну строчку, что вы завтра подете изъ Болоніи. Сердце мое по крайней мр получитъ отъ сего нсколько облегченія.

Я говорилъ Камилл, чтобъ она засвидтельствовала Маркиз мое подобострастіе и искреннюю признательность и присовокупилъ къ тому, что общаюсь вести себя при семъ дл съ такою осторожностію, которая достойна будетъ ея одобренія: я съ прискорбіемъ говорилъ о той вспыльчивости, которая ее приводила въ недоумніе и былъ увренъ, какъ сказывалъ Камилл, что до какогобъ степени оная ни доходила, но человкъ столь великодушной и благородно мыслящій, каковъ Генералъ, ничего не будетъ предпринимать безъ разсужденія: выхать же изъ Болоніи мн не можно, по тому что я еще не отчаяваюсь дабы не произошла какая щастливая перемна въ мою пользу. Я писалъ къ Іерониму письмо въ такомъ же разум, увряя его о безпредльномъ моемъ высокопочтеніи къ его брату: оплакивалъ случай подавшій причину къ толь многимъ замшательствамъ, и ручался за себя въ умренности. Я напоминалъ ему также о прежнемъ моемъ твердомъ намреніи, въ коемъ моя непоколебимость была ему извстна, избгать всякихъ предумышляемыхъ встрчей, и представлялъ, сколько онъ на то положиться долженъ, судя что такое дло касается до сына Маркиза делла Порретты и брата не токмо друга моего но и самой любвидостойной и дражайшей сестры.

Мой отвтъ не удовлетворилъ ни Маркиз ни Іерониму. Но могъ ли я ршиться на что-либо другое? Я далъ слово Генералу не вызжать прежде изъ Болоніи, пока его о томъ не увдомлю, и дйствительно ласкался надеждою какого либо щастливаго по сему длу оборота, какъ о томъ и Маркиз объяснился.

Маркизъ, Прелатъ и Генералъ похали въ Урбинъ; и тамъ, какъ я посл отъ своего друга узналъ, въ полномъ собраніи положено ршеніе, что Кавалеръ Грандиссонъ, по различію своихъ правилъ и по неравенству породы и имнія недостоинъ вступить въ ихъ сродство. Дано даже выразумть Генералу, что онъ не мене былъ достоинъ его гнва.