Чтение онлайн

Онъ мн отвчалъ, что не понимаетъ моихъ словъ. Я его спросила, неужели онъ еще способенъ присоединить оскорбленіе къ измн. Вы имете худое мнніе о моихъ нравахъ, скаталъ онъ мн злобнымъ голосомъ. Неужели такимъ образомъ, возразила я, стараетесь вы внушить во мн лучшее о томъ мнніе? Очень хорошо, сударыня, вы усмотрите съ моей стороны такое великодушіе, коего вы ко мн не имте. Вы увидите что я не буду помышлять ни о обид ни о мщеніи. Но вы тронули мою гордость; вы найдете во мн человка хорошихъ нравовъ.

Тогда, Сиръ Гарграфъ, я буду восхвалятъ васъ отъ всего моего сердца.

Но вы знаете, сударыня, что теперь необходимо нужно оправдать предъ публикой тотъ поступокъ, которой я учинилъ. Принадлежите мн, сударыня; принадлежите мн по самымъ священнйшимъ правиламъ честности. Я даю вамъ мою руку. Согласитесь быть госпожею Поллексфенъ. Тогда изчезнутъ всякія неблагопристойныя предчувствованія, или,… пеняйте въ томъ на самою себя.

Какъ, Г. мой! не ужели безчестный вашъ поступокъ кажется вамъ оправданнымъ таковыми предложеніями? Лишите меня жизни, когда уже я не въ состояніи защищаться; но мое сердце и рука принадлежатъ мн; и никогда одно отъ другой розлучено не будетъ.

Колена мои подгибались подо мною. Я бросилась на стулъ у окна стоящій, и обливалась горькими слезами. Онъ подошелъ ко мн видя что мои взоры по всмъ сторонамъ обращались дабы токмо избгнуть его взоровъ; онъ мн сказалъ, что тщетно я стараюсь изыскивать средства къ бгству; что я принадлежу ему безвозвратно, и чтобъ я въ томъ была уврена; что онъ мн совтуетъ не приводить его въ отчаяніе; что онъ меня заклинаетъ всмъ тмъ, что ни есть священнйшаго… Онъ остановился, какъ будто бы былъ устрашенъ собственнымъ своимъ изступленіемъ. Онъ посмотрлъ меня съ ногъ до головы, заблужденнымъ взоромъ; и вдругъ бросившись къ моимъ ногамъ, онъ обнялъ мои колна ненавистными своими руками. Такое движеніе меня чрезвычайно устрашило. Я испустила пронзительной крикъ. Одна изъ молодыхъ двушекъ тотчасъ появилась. Потомъ вошла ея мать. Какъ? какъ? Г. мой, вскричала, сія женщина въ моемъ дом… Благодарю Небо,подумала я сама въ себ, что въ семъ дом гораздо боле есть честности, нежели сколько я надялась! однако я весьма примтила, дражайшая моя Люція, что сіи три женщины почитали бракъ удовлетвореніемъ за всякое оскорбленіе.

Извергъ, весьма былъ недоволенъ тою вншностію, что он пришли незванныя. Онъ думалъ, сказалъ онъ имъ грубо, что он столько знаютъ свой полъ, что ни мало не придутъ въ замшательство отъ крику женщины, и мнимыя ихъ опасности понудили его думать о томъ, что ему прежде и на мысль не приходило. Старая хозяйка повторила, что она желала, чтобъ ея домъ и ея дочери были почитаемы; и оборотясь ко мн, сказала мн, что я не прежде выду изъ ея дому какъ въ качеств законной супруги Г. Гарграфа Поллексфена. Онъ клялся, что не иметъ другаго намренія.

Но, дражайшая моя, я имю изьяснить теб другія повствованія! Мои представленія и текущія изъ глазъ моихъ слезы нимало не были внимаемы. Однако я еще не переставала соединять моихъ рукъ съ новыми и усильными прозьбами, когда одна изъ ея дочерей пришла увдомить моего тирана, что у воротъ ожидаютъ его приказовъ. О милосердный Боже! сказала я въ себ, какая грозитъ мн опасность! и въ самую ту минуту я увидла вошедшаго священника, самой гнусной физіономіи, какой я еще никогда не видала, держащаго въ рук книгу, которую я почла за требникъ, и которая была развернута въ томъ мст, гд брачныя молитвы написаны. Ужасное зрлище! я бросилась къ нему, толкнувъ съ одной стороны Гарграфа, а съ другой госпожу Оберри, которая отъ удара моего пошатнулась. Я бросилась къ ногамъ его: служитель церкви Божией! сказала я ему, сжавъ руки и поднявши оныя къ небу; благородства и добродтели исполненная душа! ибо сіи качества должны быть въ достойномъ священнослужител; естьли вы когда ни есть имли дтей или племянницъ, то спасите нещастную двицу, похищенную подлымъ образомъ у ея родителей,двицу невинную, которая никогда и ни кому зла не длала, которая всякого человка любила; и которая не пожелала бы ни кому причинить обиды; спасите меня отъ неслыханнаго насилія! Не употребляйте своего священства къ освященію безчестнаго преступленія.

Священникъ, естьли въ самомъ дл онъ то былъ, казалось старался кое какъ устоять на своихъ ногахъ, чтобъ поддержать ужасную свою толщину, и не столько въ отвтъ говорилъ сколько дулъ въ носъ. Когда онъ разстворилъ свой ротъ, то табакъ посыпался изъ нозрей его на губы съ желтою житкостію, которая придавала имъ такой же цвтъ. Онъ посмотрлъ на меня съ коса и взявъ за об руки, которыя лежали безъ всякаго принужденія въ его рукахъ; онъ меня просилъ встать. неуничижаться передъ нимъ и быть увренной что не думаютъ причинить мн никакого зла. Я хочу васъ токмо спросить, сказалъ онъ мн, запыхиваясь при каждомъ слов: кто таковъ тотъ дворянинъ въ серебренныхъ часахъ, которой сидитъ супротивъ меня? Какъ его имя?

Ето Кавалеръ Гарграфъ Поллексфенъ, отвчала я ему, самый коварнйший человкъ въ свт, не смотря на его видъ.

Презрительный Гарграфъ отвчалъ на сіе одой улыбкой, какъ будто бы ощущалъ удовольствіе утшаясь моею печалію. Ахъ, сударыня, прервалъ священникъ, наклонясь къ нему, говорите иначе о человк такого достоинства: но вы, сударыня, могу ли я равномрно знать, кто таковы, какъ ваше имя? Мое имя, Г. мой, Генріетта Биронъ, самая простая и невинная двица, присовокупила я, смотря на мое платье, невзирая на неблагопристойное одяніе, въ коемъ меня передъ собою видите. Я прошу вашего сожаленія, милостивой государь; и паки пала я я къ ногамъ его.

Вы конечно изъ Нортгамптон-Шира, сударыня? И вы не сочетаны еще бракомъ? Пожалуйте скажите какъ называется вашъ дядюшка. Сельби. Г. мой. Моего дядюшку вс почитаютъ честнымъ человкомъ. Онъ наградитъ васъ паче всякаго вашего чаянія, естьли…

Очень хорошо, сударыня, все теперь въ порядк. Я вижу что меня не обманули. Не думайте, чтобъ меня можно было подкупить одною надеждою. Еще до окончанія ночи вы будете самою благополучнйшею въ свт супругою.

Тогда онъ сказалъ тремъ женщинамъ, чтобъ он подошли по ближ, и въ то время я гораздо лучше разсмотрла ужасной его видъ нежели прежде. Сиръ Гарграфъ также приближился. И оба несносные сіи человки сли по об мои стороны, Сиръ Гарграфъ взялъ меня за руку, невзирая на все мое сопротивленіе; и въ ту самую минуту я увидла вошедшаго втораго священника, столь же мерзскаго вида, какъ и первой. Ето былъ по видимому тотъ, которой долженствовалъ вспомоществовать первому при совершеніи сей ужасной церемоніи. Первой тотчасъ началъ читать пагубную для меня молитву. О дражайшая моя Люція! Не стенало ли въ то время твое сердце по нещастной Генріетт? Мое же колеблемо было такими движеніями, коихъ я описать не въ состояніи; и кои уподоблялися ужаснйшему смущенію моего разума. Мою руку держали съ такою силою, что она онмела. Я колебалась безполезно, и не имла столько духу чтобъ могла кричать. Единое сіе повствованіе остановляетъ мое дыханіе. Позволь остановиться мн на нсколько минутъ, дабы собраться съ духомъ.

Я находилась почти въ совершенномъ безумств. Постойте! вскричала я наконецъ; перестаньте читать… и освободивъ мою руку, я ухватилась за книгу держимую священниками, которую къ щастію моему вырвала изъ ихъ рукъ. Извините меня, Г. мой, сказала я ему; вы не должны окончать жестокаго своего предпріятія. Мн измнили самою недостойною подлостію. Я не могу и не хочу когда идти за него за мужъ.

Продолжайте, продолжайте, сказалъ ему Сиръ Гарфафъ,взявши опять меня за руку съ чрезвычайнымъ насиліемъ. Сколь она ни жестокасердна, но я признаю ее моею супругою. Какая перемна, сударыня! Взирая на меня съ надмннымъ видомъ. Вы ли ето кроткая и учтивая Миссъ Биронъ.

Увы! любезная Люція, сіе происходило не отъ гнва; ето изьявляло отчужденіе ума, и заблужденіе разсудка; однако къ величайшему моему щастію я находилась въ такомъ состояніи, которое избавило меня отъ лишенія чувствъ, поелику мерзавецъ клялся, что лишеніе чувствъ спасти меня не можетъ! Продолжайте, продолжайте, возразилъ онъ повторительно, и священникъ началъ опять читать молитву. Я прервала его укоряя въ жестокомъ злоупотребленіи, имени Божія, и святости своего долга. Потомъ я обратилась къ двумъ молодымъ двицамъ, прося отъ нихъ сожалнія, я имъ представила чмъ он обязаны своему полу. Я требовала отъ нихътакого вспомоществованія, которое бы он пожелали и для самихъ себя, естьлибъ съ ними потупили съ подобнымъ сему варварствомъ. Выраженія моей скорби были столь трогательны, что извлекли изъ очей ихъ слезы, да и сама мать казалась тмъ тронута. Но неимющей жалости Гарграфъ приказывалъ только продолжать, и я не имла уже другой помощи какъ только прерывать чтеніе священника каждый разъ какъ онъ начиналъ читать, я весьма удивляюсь что имла силу стоять на ногахъ, я вся была воспламенена. Рука моя, которая почти во все сіе время держима была руками жестокаго, и сжимаема съ чрезвычайнымъ насиліемъ стола онемла, что я уже боле ее и не чувствовала. Другую подняла я къ Небу, призывая его во свидтельство толь безпримрнаго варварства, умоляя его о смерти, и повторяя что я предпочла бы оную тысячекратно несносному моему мученію. Помощникъ, пребывавшей до того въ молчаніи, предложилъ, чтобъ мн зажали ротъ, дабы я не въ состояніи была приносить моихъ жалобъ, и я не знаю, что бы могъ произвесть сей ужасной совтъ. Но старая госпожа опровергнувъ таковое намреніе съ довольною твердостію, просила Сира Гарграфа; оставить меня на нсколько минутъ съ нею и ея дочерьми. Такъ, такъ, сказалъ священникъ, должно оставить всхъ госпожъ вмст. Нсколько разсужденій приводитъ иногда человка въ разумъ.

Сиръ Гарграфъ оставилъ мою руку; а госпожа Оберри тотчасъ взявъ ее повела меня въ ближній кабинетъ. Ея дв дочери слдовали за нами. Пришедши въ оной я совершенно лишилась чувствъ. Соль и оленій рогъ опять употреблены тутъ были къ моему облегченію. Какъ скоро женщины примтили что я въ состояніи была ихъ слушать; то представляли мн богатство Сира Гарграфа. Я отвчала имъ, что оное презираю. Он уважили честность его чувствованій; а я, не преодолимое къ нему свое отвращеніе. Он восхваляли пріятности его вида: а я имъ сказала, что онъ глазамъ моимъ представляется самымъ безобразнйшимъ и ненавистнйшимъ изъ всхъ человковъ. Наконецъ он говорили мн о опасности, коей я подвержена, и о великомъ затрудненіи, которое он должны имть защищая меня еще отъ гораздо жесточайшаго поступка. Затрудненіе! вскричала я. Какъ, сударыня! разв сей домъ не принадлежитъ вамъ? Разв не имете вы сосдей и не можете просить у нихъ помощи? Я обязуюсь прислать вамъ тысячу гвиней въ сію же недлю тысячу гвиней, дражайшія мои госпожи! Я клянусь вамъ въ томъ моею честностію, если вы меня спасете отъ такого насилія, которому честныя женщины никогда не могутъ способствовать.