Чтение онлайн

Въ 11 часовъ.

Я теперь пріхалъ изъ Смитфильда. Я видлся съ сестрою етаго плута. Точно онъ мошенникъ, я не боюсь ето сказать. Я говорю о Вильсон; ето давнишній плутъ. Я спрашивалъ у етой женщины, куда онъ двался, а она при нкоторыхъ моихъ вопросахъ покачала головою. Она боится, говорила она, что не все у насъ благополучно; но она уврена, что ея братъ не способенъ къ воровству. То, что онъ сдлалъ, сказалъ я, въ тысячу разъ хуже воровства. Она желала, чтобъ я объяснилъ все дло. Я ей разсказалъ, что надобно.

Она мн отвчала, что братъ ея человкъ молодой, разумной и съ дарованіями, которой конечно ищетъ случая честнымъ образомъ проводить свою жизнь; а весьма было худо, что онъ служилъ такимъ господамъ, кои своихъ служителей приводили къ худымъ дламъ. Я у нее спросилъ, какого свойства былъ Багенгаль, у котораго ея братъ служилъ; но тутъ по неосторожности сдлалъ ей нсколько угрозъ, кои ее конечно устрашили; ибо когда я началъ опять говорить о Багенгал, то она мн божилась, что она ни какого не дастъ мн отвта, покуда не уврится, что жизнь ея брата не въ опасности. Я уврялъ ее, что о жизни ея брата беру стараніе на себя, лишь бы она мн его сыскала, прежде нежели случится что нибудь худое съ его госпожею, и спрашивалъ у нее, куда послать должно. Она мн сказала, что ничего о немъ не знаетъ. и я не могъ больше ни слова отъ нее добиться. Представьте мое изумленіе. Я предлагалъ ей нарочитую сумму денегъ, естьли только мн скажетъ, что она знаетъ о Багенгел и о тхъ, кой въ какія либо дла употребляли ея брата. Она клялась, что ничего не скажетъ, не узнавъ прежде, не въ опасности ли жизнь ея брата находится. Что длать, когда сей разговоръ произходилъ между нами безъ свидтелей.

Я немедленно возвратился домой, желая освдомиться что произошло тамъ въ мою отлучку; но я скоро увижусь опять съ етою женщиною, и приведу съ собою двухъ пріятелей, въ той надежд, что она что нибудь такое скажетъ, изъ чего мы можемъ получить пользу. Но во вс такія мдленности: что-то не претерпваетъ любезная наша сестрица. Я не могу сокрыть собственныхъ своихъ опасеній. Милади Вилліамсъ находится въ чрезвычайномъ уныніи. Я отправилъ одного человка верьхомъ къ моему пріятелю, живущему въ Ридинг, дабы лучше освдомиться о свойств сего Багенгаля, Богъ знаетъ, какую изъ того получу пользу. Кавалеръ Аллестрисъ увряетъ насъ, что ему сіе имя незнакомо; что онъ почитаетъ Багенгаля человкомъ преданнымъ веселостямъ… Но, что сказать о Вилъсон? Етотъ шутъ нее могъ жить, такъ какъ у насъ говорить осмливался, съ такимъ господиномъ, которой излишне поздо оставляетъ свои забавы, и которой ведетъ разстроенную жизнь. О хитрой плутъ!

Въ часъ по полудни.

Люди госпожи Вилліамсъ признали и привели къ намъ одного изъ тхъ носильщиковъ, коихъ нанималъ Вильсонъ. Я съ начала веллъ его задержать. Однако онъ кажется остроуменъ. Я ему сказалъ, что естьли онъ не виненъ, то долженъ боле ожидать награжденія, чемъ наказанія; а по тому общанію люди Гжи Вилліамсъ пошли искать другаго, которой кажется отъ страху скрывается, но онъ конечно придетъ, естьли также невиноватъ, хотябъ и для того только, чтобъ выправить своего товарища другимъ свидтельствомъ.

Въ два часа по полудни.

Вы должны быть чрезвычайно нетерпливы. Но мн нужно было нсколько времени, дабы оправиться отъ смущенія, прежде нежели разскажу вамъ странное сіе произшествіе. О! любезная, дражайшая Миссъ Биронъ!

Тотъ носильщикъ, которой задержанъ у меня, называется Макферсонъ, а товарищъ его Дермотъ. Вильсонъ ихъ нанялъ отнести одну молодую госпожу въ Падингтонъ (*). Въ Падингтонъ! О плутъ!

(*) Падингтонъ есть деревня отстоящая отъ Лондона на цлую милю.

Они было отговорились за дальностію и для опасности, но по признанію Макферсонову, для того, чтобъ взять за труды подорож. Что касается до опасности, говорилъ имъ Вильсонъ, то вышедъ изъ города, сойдется онъ съ тремя своими товарищами, хорошо вооруженными. А за дальность общалъ имъ щедрую заплату, и каждому изъ нихъ дано по червонцу. При семъ не преминулъ онъ поподчивать ихъ въ близъ случившемся питейномъ дом, и тамъ, желая видно предупредить ихъ любопытство, онъ имъ говорилъ, что его госпожа есть молодая и богатая наслдница, и что бывъ теперь въ маскерад, согласилась бжать съ своимъ любовникомъ: но что етого дворянина увидятъ они въ томъ дом, къ которому они должны ее принесть; что она хотла правда прямо прибыть въ церковь, и что не смотря на позднее время ожидалъ бы ее тамъ священникъ; но что дворянинъ, столь же уважая свою честь, какъ и обязательства свои, хочетъ прежде извдать, не получитъ ли согласія отъ ея фамиліи; что по сему, примчая дальность дороги, она будетъ казаться пугающеюся, и станетъ предлагать разные вопросы; что онъ ни за что въ свт не можетъ ей причинитъ ни малйшей печали; но что ему приказано нсколько ее обмануть, къ собственной ея польз, и что по благоуспшномъ окончаніи намренія, она его благосклонно извинитъ за сей невинной обманъ; и слдовательно, какіябъ она имъ приказы не давала; но они должны повиноваться только тому, что онъ имъ говорить будетъ; что они за то получатъ награжденіе сверьхъ своего чаянія, и что на конецъ не должны они смотрть и на самой ея крикъ; ибо она вся будетъ въ страх, в въ непрестанной нершимости, которая единымъ успшнымъ окончаніемъ всего дла опровержена быть можетъ.

Предосторожности етаго скареднаго измнника простирались еще дале; ибо онъ такъ предувдомилъ чтобъ ни слова не отвчали на вопросы, кои сопровождавшіе въ своихъ носилкахъ его молодую госпожу имъ предлагать будутъ, и чтобъ въ томъ положились на него. Онъ прибавилъ, что естьли примтятъ другія носилки; то ни мало бы назади ихъ не оставались и врно бы слдовали за его факеломъ.

Макферсонъ сказываетъ, что въ то самое время, какъ я оставилъ ее въ носилкахъ, она нарочно, задернула занавсы, конечно для того, чтобъ скрытъ свое маскерадное платье.

Носильщики, получивъ такія наставленія, пошли тотчасъ въ путь, не дождавшись трехъ нашихъ носилокъ. Однако сія любезная двица должна была разслышать тотъ приказъ, которой я имъ далъ. Они прошли уже много пути, прежде нежели, казалось, она то примтила; тогда она имъ раза съ три что-то говорила, но они казалось ее не слыхали. Однако въ третій разъ они остановились, и лакей тотчасъ подошелъ для принятія отъ нее приказовъ. Гд я, Вильсонъ? спросила она. Онъ отвчалъ, что одинъ только шагъ остался до дому. Мн кажется, сказала она, что мы дали очень большой кругъ; а мошенникъ отвчалъ ей, что ето было необходимо, дабы миновать толпу народа, и выдти изъ тсноты отъ каретъ и носилокъ.

Носильщики пошли опять въ путь, я вскор увидли, какъ Вильсонъ имъ на передъ сказывалъ, что къ нимъ пристали трое мущинъ, изъ коихъ одного сочли за господина, потому что былъ въ епанч, которою укрывалъ свое лице, и держалъ въ рук весьма богатую шпагу, но не говорилъ ни слова. Онъ не давалъ ни одного приказу, а шелъ съ прочими двумя мущинами за носилками, дабы не усмотрла его наша Генріетта.

Въ Марибонн (*) она еще имъ говорила съ великимъ безпокойствіемъ; Боже мой! куда меня несутъ? Носильщики, остановитесь. Вильсонъ? Позовите моего лакея, носильщики. Они его позвали: они открыли дверцы; но Дермотъ сталъ къ ней такъ близко, что она далеко видть не могла. Вильсонъ подошедъ къ нимъ говорилъ: что право такъ медлнно? Не говорили ли вы мн, что мы уже скоро придемъ въ нашу улицу? Видите, въ какое безпокойство приводите вы мою госпожу. Мы, Сударыня, скоро придемъ домой. Они продолжали свой путь, признавшись что ошиблись въ дорог, и оба притворяясь, будто вдругъ вспомнили… Тогда она отдернула занавсы, и въ сіе самое время они слышали, что она говорила: Боже! защити меня. О! Боже, не среди ли полей я теперь нахожуся? Они тогда были между Марибоною и Падингтономъ. Макферсонъ говоритъ, что услыша ея прибгающую къ Богу, подумалъ, что она такъ богобоязлива и робка, что не могла вступишь въ подобные любовные замыслы, однако, понуждаемы будучи проклятымъ своимъ путеводителемъ, удвоили они свои шаги. Тогда она испустила крикъ, и въ движеніи своемъ, которое на об стороны сдлала, усмотря одного изъ трехъ мущинъ, просила у него именемъ Божіниъ вспоможенія. Сей скаредъ грубо говорилъ съ носильщиками, и приказалъ имъ остановиться: она спросила, гд Гросвенорскваръ? (**) въ Гросвенорскваръ, сказала она, должно ее нести. Такъ, Сударыня,отвчалъ мущина, вы сію минуту тамъ будете. Ето невозможное дло, возразила она. Не вижу ли я округъ себя однихъ полей? Я теперь нахожусь въ поляхъ. Ето Гросвенорскваръ, сказано ей. Вы видите деревья и садъ Гросвенорсквара. Какою чудною дорогою вы насъ вели, кричалъ Вильсонъ носильщикамъ, и вдругъ ногами своими погасилъ факелъ, между темъ, какъ другой взявъ фонарь у носильщиковъ, оставилъ имъ только слабой свтъ звздъ, по коему могли они продолжать путъ. Тогда нещастная Биронъ подняла столь жалостной крикъ, что Макферсонъ тронутъ былъ, какъ самъ сказывалъ, до глубины своего сердца. Однако при всей своей жалости онъ слдовалъ за Вильсономъ, которой поздравлялъ себя что достигъ до своего пристанища, вотъ его настоящія слова, и которой велъ его проселочною дорогою вдоль стнъ какого-то сада. Одинъ изъ трехъ мущинъ пошедъ напередъ, отперъ не мшкая заднюю калитку и держалъ ее. Носилки туда были пронесены, и между тмъ какъ они шли черезъ садъ до дому, къ коему онъ казалось принадлежалъ, то нашей нещастной Генріетты не стало быть слышно.

(*) Деревня между Лондономъ и Падингтономъ.

(**) Прекрасное мсто въ Лондон, у коего въ средин есть садъ.

Но вскор узнали тому причину; носильщики остановились. Ее, нашли въ безпамятств. Дв женщины, призванные мущиною, которой былъ въ епанч, пришли къ ней на помощь, оказывая ей знаки великой нжности. Он проговорили нчто удивляясь ея красот, съ довольно ясными признаками корыстолюбія; какъ будтобъ опасались, что ничего не могутъ надяться за своя старанія. Мущина одтый епанчею казался смущенъ. Вильсонъ вошелъ въ домъ съ тми, кои перенесли туда сію любезную двицу; но скоро опять возвратился къ носильщикамъ кои видли, что мущина въ епанч весьма много его ласкалъ и благодарилъ. Онъ каждому изъ нихъ сунулъ въ руку по гвине, и проводя ихъ до крайней садовой калитки, не хотлъ зажечь свчи въ ихъ фонар; но далъ имъ для сопровожденія одного человка, которой повелъ ихъ по грязнымъ и не неровнымъ закоулкамъ, чтобъ привесть ихъ къ тропинк, ведущей къ Лондону. Ясно видно, что въ семъ не инное было намреніе, какъ то, чтобъ имъ трудно было сыскать опять ту дорогу.

Къ намъ привели и другаго носильщика. Онъ точно тоже сказываетъ. Я спросилъ у нихъ обихъ, какого виду думаютъ они, есть тотъ мущина, которой былъ въ епанч; но онъ такъ старался скрываться, какъ на улиц, такъ и дома, а они столъ мало случая имли его примтить, что я не могъ получить о немъ многаго свденія по ихъ описанію. По ихъ собственнымъ предложеніямъ я разсудилъ за благо, чтобъ они возвратились въ тоже самое мсто съ носильщиками Гжи. Вилліамсъ, дабы какъ нибудь постараться признать ту дорогу. Съ какою горячностію не употребляемъ мы и самыя слабыя средства, когда ничего достоврнйшаго намъ ни представляется?