Чтение онлайн

–  Вызвать этого солдата.
– Его превосходительство повернулся к Гаррисону.
– А вы стойте, где стоите, и постарайтесь не хлопать своими чертовыми ушами. Я с вами еще не кончил.

Вошел испуганный таким обилием начальства солдат и вытянулся по стойке «смирно».

–  Что вам известно о сержанте Глиде?
– потребовал посол.

Солдат облизал губы, явно сожалея, что вообще ляпнул о встрече с Глидом.

–  В общем, ваше благородие, я…

–  Называйте меня «сэр».

–  Есть, сэр. Я пошел в увольнение со второй группой рано утром, но через пару часов решил вернуться, потому что брюхо схватило. На обратном пути я встретил сержанта Глида и с ним разговаривал.

–  Где? Когда?

–  В городе, сэр. Он сидел в одной из этих ихних междугородных колымаг. Мне это сразу показалось странным.

–  Он вам что-нибудь говорил?

–  Немного, сэр. Он был в возбужденном состоянии. Кто-то ему что-то сказал о молодой вдове, которой трудно управиться с участком в двести акров. Он решил поехать посмотреть.

–  Ваш человек, - сказал посол полковнику Шелтону.
– Вроде бы дисциплинированный, с выслугой лет, тремя нашивками, с пенсией на носу.
– Он снова повернулся к солдату.
– Глид сказал, куда именно он едет?

–  Никак нет, сэр. Я спрашивал, но он только усмехнулся и сказал: «Зассд».

–  Хорошо, можете идти.
– Его превосходительство возобновил разговор с Гаррисоном: - Вы были в первой группе?

–  Так точно, сэр.

–  Позвольте вам сообщить кое-что, сударь. Из четырехсот двадцати человек вернулись только двести. Сорок из них в различных стадиях алкогольного опьянения. Десять сидят в карцере и вопят: «Нет, и точка!» Без сомнения, они будут орать, пока не протрезвеют!

Он уставился на Гаррисона так, как будто эта достойная личность была виновата в происходящем, затем продолжал:

–  В этом есть что-то парадоксальное. Пьяных я могу понять. Всегда найдутся несколько человек, которые, сойдя с корабля, первым делом налижутся в стельку. Но из двух сотен, соизволивших вернуться, почти половина вернулась раньше времени, как и вы. И все давали примерно одинаковые объяснения: местные относились к ним недружелюбно, игнорировали их.

Гаррисон ничего не сказал.

–  Итак, налицо две крайности. Одни с отвращением возвращаются на корабль, а другие находят туземный городок настолько гостеприимным, что набираются до бровей какой-то дрянью, именуемой двойным дисом, или дезертируют совершенно трезвыми. Есть же какое-то объяснение всему этому? Вот вы были в городе два раза. Что вы можете сказать?

Гаррисон осторожно ответил:

–  Все зависит от того, признают они нас или нет. А также от гого, на какого ганда вы наткнетесь: есть такие, которые попытаются обратить вас в свою веру вместо того, чтобы игнорировать. Многих наших выдает униформа.

–  У них что, аллергия к униформам?

–  Более или менее, сэр.

–  А почему?

–  Не могу сказать точно, сэр. Я о них не так уж много знаю. Думаю, потому, что униформа у них ассоциируется с тем режимом на Терре, от которого бежали их предки.

–  А у них никто униформы не носит?

–  Не замечал. Им, по-моему доставляет удовольствие выражать свое «я», одеваясь и украшаясь на любой лад - от косичек до розовых сапог. Странности во внешнем виде у гандов - норма. А униформа им кажется ненормальной, они ее считают проявлением угнетения.

–  Вы их все время именуете гандами. Откуда взялось это слово?

Гаррисон объяснил, возвращаясь при этом мыслями к Илиссе и ресторанчику Сета с накрытыми столами, с баром за стойкой, с вкусными запахами из кухни. Сейчас, вспоминая это место, он понимал, что там было что-то неуловимое, но очень важное, чего никогда не было на корабле.

–  И этот человек, - закончил он, - изобрел то, что они называют «оружием».

–  И они утверждают, что он был землянином? А как он выглядит? Вы видели его портреты или памятники ему?

–  Они не воздвигают памятников, сэр. Они говорят, что ни один человек не может быть выше другого.

–  Чушь собачья, - отрубил посол.
– Вам не пришло в голову осведомиться, в какой период истории проводились испытания этого чудо-оружия?

–  Никак нет, сэр, - сознался Гаррисон.
– Я не придал этому значения.

–  Конечно, куда вам. Я не ставлю под сомнение ваши качества космонавта, но как разведчик вы ни к черту не годитесь.

–  Прошу извинить, сэр, - ответил Гаррисон.

«Извинить? Ты ничтожество, - прошептал голос в его душе.
– За что ты просишь прощения? И у кого? Это всего лишь помпезный толстяк, которому в жизни не погасить ни одного оба, как бы он ни старался. Чем он тебя лучше? Тем, что у него бочкообразное брюхо? И перед этой бочкой ты вытягиваешься и лепечешь: «Простите, сэр, извините, сэр!» Да попробуй он прокатиться на твоем велосипеде, он свалится, не проехав и десяти ярдов. Плюнь ему в рожу и скажи: «Нет, и точка!» Что же ты струсил?»

–  Нет, - громко выпалил Гаррисон.

Капитан Грейдер оторвал глаза от своих бумаг.

–  Если вы решили сначала отвечать, а потом выслушивать вопросы, то нам лучше зайти к врачу. Или у нас на борту появился телепат?

–  Я думал… - пояснил Гаррисон.

–  Это я одобряю, - сказал посол.
– Думайте, и побольше. Может быть, это постепенно войдет в привычку. Когда-нибудь вы даже добьетесь того, что этот процесс будет проходить безболезненно.

Он снял с полки толстую книгу.

–  Вот он, на этой странице. Жил четыреста семьдесят лет тому назад. Ганди, именуемый Отцом. Основатель системы гражданского неповиновения. Последователи этого учения покинули Терру во время Великого Взрыва.

–  Гражданское неповиновение, - повторил посол, закатывая глаза.
– Но нельзя же использовать его как социальный базис! Такая система просто не сработает!

–  Сработала, да еще как, - утверждающе сказал Гаррисон, забыв добавить «сэр».

–  Вы возражаете мне?

–  Просто констатирую факт.

Посол свирепо впился в него глазами.

–  Вы отнюдь не специалист по социально-экономическим проблемам. И зарубите это себе на носу. Любого такого, как вы, ничего не стоит обвести вокруг пальца.

–  Система работает, - стоял на своем Гаррисон, удивляясь собственному упрямству.

–  Как и ваш идиотский велосипед. У вас образ мышления на уровне велосипеда.

Что-то щелкнуло, и голос, очень похожий на голос Гаррисона, сказал: «Чушь».

–  Что?

–  Чушь, - повторил Гаррисон.