Чтение онлайн

Воздух пах резко, почти стерильно — карболкой и чем-то ещё, похожим на остывший после грозы камень. Но если принюхаться, можно было уловить под этим тонкий, почти неслышный, въевшийся в стены медный запах старой крови. Это был запах порядка. И цены, которую за него платили.

Из главного здания вышел высокий, подтянутый мужчина в идеально начищенной кирасе. Он двигался с уверенностью человека, привыкшего командовать, но заметно хромал на левую ногу, а его лицо, знакомое до боли, пересекала сеть тонких белых шрамов.

Даже стоя на месте, он выглядел так, будто несёт на плечах невидимый, но очень тяжёлый груз. Взгляд его был устремлён не на двор, а сквозь него, на тысячу других таких же дворов, которые он патрулировал в прошлом и будет патрулировать в будущем. Взгляд человека, который слишком давно не моргал.

Это был Капитан Джим.

— НАША ВТОРАЯ ОСТАНОВКА, — сообщил Смерть. — ВАРИАНТ, ГДЕ ВЫ, ВНЯВ ГОЛОСУ СОВЕСТИ, ПОСТУПИЛИ НА СЛУЖБУ В СТРАЖУ. И, К ВСЕОБЩЕМУ УДИВЛЕНИЮ, ПРЕУСПЕЛИ.

Проныра не мог вымолвить ни слова. Он просто смотрел.

Капитан Джим подозвал молодого, зеленощёкого стражника.

— Констебль Овнингс, — его голос был спокойным, но не оставлял места для возражений. — Сколько раз я говорил, что ремешок на шлеме должен быть затянут? Ты хочешь, чтобы в первой же потасовке он слетел с твоей пустой головы и покатился под копыта лошади какого-нибудь тролля?

— Виноват, капитан! — пискнул констебль, краснея до корней волос.

Капитан Джим вздохнул. Это был вздох человека, который повторял эти слова тысячу раз и будет повторять их ещё тысячу. Его рука сама поправила ремешок на шлеме юнца, а потом по-отечески, но тяжело, ладонь легла тому на плечо.

— Просто будь внимательнее, сынок. От этого зависит твоя жизнь. И жизнь того, кто стоит рядом с тобой.

В этом простом жесте было столько ответственности, столько невысказанной тяжести, что Проныру прошиб холодный пот. Эта жизнь, полная смысла, долга и уважения, пугала его гораздо, гораздо больше, чем воровская паранойя. Это была жизнь, где каждый день нужно было делать выбор. Выбор, от которого зависели другие. Жизнь, где ты — стена между городом и хаосом. А в стену, как известно, постоянно что-то бьётся.

Проныра попятился в тень. Он не хотел, чтобы этот человек его увидел. Он чувствовал себя грязным, мелким, никчёмным рядом с этим уставшим героем, которым он мог бы стать.

Проходя мимо того места, где в тени прятались незваные гости, капитан качнулся, и из его кармана на брусчатку выпало что-то маленькое, серое. Он даже не заметил.

Проныра разглядел предмет. Это был крошечный, сильно потёртый оловянный солдатик. Игрушка, которую кто-то очень долго носил в кармане.

Смерть, невидимый для всех, кроме своего спутника, шагнул вперёд и медленно, почти торжественно, наклонился. Его костлявые пальцы аккуратно, чтобы не поцарапать, подняли игрушку. Мгновение он рассматривал её, слегка наклонив череп, словно читал невидимую историю, выгравированную на потёртом олове. Затем, с той же аккуратностью, он спрятал солдатика в бездонных складках своего чёрного плаща.

Проныра молчал. Он вдруг понял, что его спутник — не просто гид или космический аудитор. Он был ещё и хранителем. Хранителем последних, самых незначительных следов исчезающих историй.

И от этой мысли ему стало ещё страшнее.

Третий Сдвиг выбросил их в никуда.

Не было ни пола, ни потолка, ни стен. Не было даже тьмы или света. Вокруг было… ничего. И одновременно — всё. Мимо проносились бесплотные образы: смех женщины из таверны, которой никогда не существовало; запах свежей выпечки из пекарни, которую снесли сто лет назад; силуэт величественной башни, которую так и не достроили. Пространство звенело отголосками непроизнесённых слов и пульсировало цветами неиспытанных эмоций.

Квантовая пена. Мусорный ящик мироздания.

Крик Проныры утонул в беззвучной пустоте. Он отчаянно замахал руками, пытаясь ухватиться хоть за что-то, но пальцы проходили сквозь призрачные образы. Паника ледяными тисками сжала его лёгкие.

— УСПОКОЙТЕСЬ. ЭТО ПРОСТРАНСТВО МЕЖДУ ВОЗМОЖНОСТЯМИ. ЗДЕСЬ НЕТ НИЧЕГО, ЧТО МОГЛО БЫ ПРИЧИНИТЬ ВАМ ВРЕД. КРОМЕ ВАШЕГО СОБСТВЕННОГО ВООБРАЖЕНИЯ.

Голос Смерти был единственным якорем в этом океане хаоса. Он звучал так же ровно и стабильно, как если бы зачитывал список покупок.

— Где мы?! Что это за место?! — просипел Проныра, сворачиваясь в клубок, словно это могло его защитить.

— Я УЖЕ ОБЪЯСНИЛ. СЛУШАЙТЕ ВНИМАТЕЛЬНЕЕ. ЭТО ЭКОНОМИТ ВРЕМЯ.

Смерть сделал паузу, давая Проныре секунду, чтобы перестать дрожать.

— ВЫ ВИДЕЛИ ДВЕ ЗАПИСИ В ГРОССБУХЕ ВАШЕЙ ЖИЗНИ. В ОДНОЙ — ПРИБЫЛЬ, КОТОРАЯ ПОВЛЕКЛА ЗА СОБОЙ РАСХОДЫ НА ОХРАНУ. В ДРУГОЙ — БЛАГОРОДНЫЙ ПОСТУПОК, КОТОРЫЙ ПРИВЁЛ К АМОРТИЗАЦИИ НОСИТЕЛЯ.

Проныра тупо смотрел на него.

— ОБЕ ЗАПИСИ СДЕЛАНЫ РАЗНЫМИ ЧЕРНИЛАМИ, НО ВЫВЕДЕНЫ ОДНОЙ И ТОЙ ЖЕ РУКОЙ. И В КАЖДОЙ ИЗ НИХ Я ВИЖУ ОДНУ И ТУ ЖЕ ВЫЧИСЛИТЕЛЬНУЮ ОШИБКУ В САМОМ ПЕРВОМ СТОЛБЦЕ. ОШИБКУ, КОТОРАЯ ДЕЛАЕТ ИТОГОВЫЙ БАЛАНС НЕВЕРНЫМ, КАКИЕ БЫ ЦИФРЫ ВЫ НИ ПОДСТАВЛЯЛИ ДАЛЬШЕ.

До Проныры начало доходить. Медленно, как вода просачивается сквозь камень.

— Ошибку?.. — прошептал он.

— ДА. ВЫ ИЗНАЧАЛЬНО НЕВЕРНО ОЦЕНИЛИ РИСКИ. ИЗ СТРАХА.

Проныра смотрел на свои дрожащие руки. Это было не приключение. Это было не наказание. Это была самая жестокая, самая беспощадная вивисекция души, какую только можно было вообразить. Ему не просто показывали другие жизни. Ему тыкали носом в его собственные, фундаментальные изъяны, доказывая, что куда бы он ни свернул, он всё равно пришёл бы в тупик. Потому что он везде брал с собой самого себя.

Осознание этого было гораздо страшнее любого монстра, призрака или даже самого Смерти. Это был ужас узнавания. Ужас понимания того, что главный враг, главный виновник всех его бед — это не мир, не судьба и не отсутствие удачи. Это он сам.

— Так… мы ищем не лучшую жизнь? — прошептал он в пустоту.

— ПОНЯТИЕ «ЛУЧШАЯ ЖИЗНЬ» — ЭТО СУБЪЕКТИВНАЯ ИЛЛЮЗИЯ. НАША ЗАДАЧА — НАЙТИ «НУЛЕВУЮ ТОЧКУ».

— Нулевую… точку?

— ПЕРВОПРИЧИНУ. ТОТ МОМЕНТ В ВАШЕЙ ЖИЗНИ, ТОТ КЛЮЧЕВОЙ ВЫБОР, КОТОРЫЙ СТАЛ ФУНДАМЕНТОМ ДЛЯ ВСЕХ ПОСЛЕДУЮЩИХ ИСКАЖЕНИЙ. ТОЧКА, ГДЕ ВАШ СТРАХ ВПЕРВЫЕ ОПРЕДЕЛИЛ ВАШ ПУТЬ. ЭТОТ ВЫБОР СОЗДАЛ ПЕРВЫЙ РАЗЛОМ В ВАШЕЙ ЛИЧНОЙ РЕАЛЬНОСТИ. А ВАША ШЛЯПА НА ХРОНОМЕТРЕ ПРОСТО УСИЛИЛА ЭТОТ РАЗЛОМ ДО ВСЕЛЕНСКИХ МАСШТАБОВ.

Проныра медленно, с огромным усилием, поднял голову и посмотрел на безликое присутствие Смерти. Страх никуда не делся, но к нему примешалось что-то ещё. Мрачная, отчаянная решимость.

— И… и что мы будем делать, — его голос едва не срывался, — когда найдём эту… точку?

Смерть замолчал. Пауза длилась целую вечность, или, может быть, всего секунду. В Квантовой пене трудно было сказать наверняка.

— МЫ ЕЁ ИСПРАВИМ.

Снова пауза.

— ЭТО БУДЕТ… НЕПРИЯТНО.

С этими словами Смерть ткнул костлявым пальцем в новую, клубящуюся аномалию, которая разрасталась в пустоте, как синяк на теле реальности. Проныра понял, что этот сеанс самой мучительной в мире психотерапии ещё очень, очень далёк от завершения.