Чтение онлайн

Из дневника Блока: «7 ноября 1911 г. В первом часу мы пришли с Любой к Вячеславу [Иванову]. Там уже – собрание большое… А. Ахматова (читала стихи, уже волнуя меня; стихи чем дальше, тем лучше)».

Из воспоминаний Ахматовой: «В Петербурге осенью 1913 года, в день чествования в каком-то ресторане приехавшего в Россию Верхарна, на Бесстужевских курсах был большой закрытый (то есть только для курсисток) вечер. Кому-то из устроительниц пришло в голову пригласить меня…

На этот вечер приехали и дамы-патронессы, посвятившие свою жизнь борьбе за равноправие женщин. Одна из них, писательница Ариадна Владимировна Тыркова-Вергежская, знавшая меня с детства, сказала после моего выступления: “Вот Аничка для себя добилась равноправия.”

В артистической я встретила Блока…

К нам подошла курсистка со списком и сказала, что моё выступление после блоковского. Я взмолилась: “Александр Александрович, я не могу читать после вас.” Он – с упрёком – в ответ: “Анна Андреевна, мы не тенора”.

Насколько скрывает человека сцена, настолько его беспощадно обнажает эстрада. Эстрада что-то вроде плахи. Может быть, тогда я почувствовала это в первый раз…

Меня никто не знал, и, когда я вышла, раздался возглас: “Кто это?” Блок посоветовал мне прочесть “Все мы бражники здесь”. Я стала отказываться: “Когда я читаю «Я надела узкую юбку», смеются.” Он ответил: “Когда я читаю «И пьяницы с глазами кроликов» – тоже смеются”».

«Потом подали автомобиль. Блок опять хотел заговорить о стихах, но с нами сел какой-то юноша-студент. Блок хотел от него отвязаться. “Вы можете простудиться”, – сказал он ему (это в автомобиле простудиться!). “Нет, – сказал студент, – я каждый день обливаюсь холодной водой… Да если бы и простудился – я не могу не проводить таких дорогих гостей!” Он, конечно, не знал, кто я. “Вы давно на сцене?” – спросил он меня по дороге».

«В одно из последних воскресений тринадцатого года я принесла Блоку его книги, чтобы он их надписал. На каждой он написал просто: “Ахматовой – Блок”. (Вот “Стихи о Прекрасной даме”.) А на третьем томе поэт написал посвящённый мне мадригал: “Красота страшна, Вам скажут…” У меня никогда не было испанской шали, в которой я там изображена, но в это время Блок бредил Кармен и испанизировал и меня. Я и красной розы, разумеется, никогда в волосах не носила. Не случайно это стихотворение написано испанской строфой романсеро. И в последнюю нашу встречу за кулисами Большого Драматического театра весной 1921 года Блок подошёл и спросил меня: “А где испанская шаль?” Это последние слова, которые я слышала от него».

Из письма Ахматовой Блоку: «7 января 1914 г. Знаете, Александр Александрович, я только вчера получила Ваши книги… Вы очень добрый, что надписали мне так много книг, а за стихи я Вам глубоко и навсегда благодарна… Посылаю Вам стихотворение, Вам написанное:

Я пришла к поэту в гости.

Ровно полдень. Воскресенье.

Тихо в комнате просторной,

А за окнами мороз.

И малиновое солнце

Над лохматым сизым дымом…

Как хозяин молчаливый

Ясно смотрит на меня!

У него глаза такие,

Что запомнить каждый должен;

Мне же лучше, осторожной,

В них и вовсе не глядеть.

Но запомнится беседа,

Дымный полдень, воскресенье

В доме сером и высоком

У морских ворот Невы».

Из письма Блока Ахматовой: «18 января 1914 г. Глубокоуважаемая Анна Андреевна. Мейерхольд будет редактировать журнал “Любовь к трём апельсинам”… Позвольте просить Вас (по поручению Мейерхольда) позволить поместить в первом номере журнала – Ваше стихотворение, посвящённое мне, и моё, посвящённое Вам. Гонорара никому не полагается…

Преданный Вам Александр Блок.»

Анна Андреевна, конечно, согласилась.

Из воспоминаний Ахматовой: «Я обещала, кажется, доказать кому-то, что Блок считал меня по меньшей мере ведьмой, напомню, что в его мадригале мне, среди черновых набросков, находится такая строчка: “Кругом твердят – вы Демон, вы красивы…” (СПб, 1913, декабрь), да и самое предположение, что воспеваемая дама “Не так проста, чтоб просто убивать…” – комплимент довольно сомнительный».

В марте вышел сборник стихотворений Ахматовой «Чётки». Она послала Блоку экземпляр с дарственной надписью:

«Александру Блоку Анна Ахматова.

“От тебя приходила ко мне тревога

И уменье писать стихи.”

Весна 1914 г. Петербург.»

Существует предание о том, что Блок говорил об Ахматовой: «Она пишет стихи как бы перед мужчиной, а надо писать как бы перед Богом».

Из воспоминаний Ахматовой: «Летом 1914 года я была у мамы в Дарнице, под Киевом. В начале июля я поехала к себе домой, в деревню Слепнёво, через Москву. В Москве сажусь в первый попавшийся почтовый поезд. Курю на открытой площадке. Где-то, у какой-то пустой платформы паровоз тормозит, бросают мешок с письмами. Перед моим изумлённым взором неожиданно вырастает Блок. Я вскрикиваю: “Александр Александрович!” Он оглядывается и, так как он был не только великим поэтом, но и мастером тактичных вопросов, спрашивает: “С кем вы едете?” Я успеваю ответить: “Одна.” Поезд трогается».

Из Записных Книжек Блока: «9 июля 1914 г. Мы с мамой ездили осматривать санаторию за Подсолнечной. – Меня бес дразнит. – Анна Ахматова в почтовом поезде».

Из воспоминаний Ахматовой: Как-то «я позвонила Блоку. Александр Александрович со свойственной ему прямотой и манерой думать вслух спросил: “Вы, наверно, звоните потому, что Ариадна Владимировна Тыркова передала вам, что я сказал о вас?” Умирая от любопытства, я поехала к Ариадне Владимировне на какой-то её приёмный день и спросила, что сказал Блок. Но она была неумолима: “Аничка, я никогда не говорю одним моим гостям, что о них сказали другие”.»

Из книги Дмитрия Максимова «Поэзия и проза Ал. Блока»: «Сведения, содержащиеся в “Воспоминаниях об А. Блоке” Ахматовой, ….дают основания для … версии о том, что афоризм Блока об Ахматовой был произнесён им в доме писательницы и журналистки А. В. Тырковой, конечно, в отсутствие Ахматовой.»

Из воспоминаний Юлии Сазоновой-Слонимской: «Помню, как Блок на вечере у Сологуба сказал мне полушёпотом, когда кого-то из поэтов обвинили в подражании Ахматовой: “Подражать ей? Да у неё самой-то на донышке”.»

Из письма Блока матери: «29 мая 1915 г. Вчера мы с Пястом и Княжниным провели весь день и вечер у Чулковых в Царском Селе… Ходили с визитом к А. Ахматовой, но не застали её».

Из письма Блока Ахматовой: «14 марта 1916 г. Многоуважаемая Анна Андреевна. Хотя мне и очень плохо, ибо я окружён болезнями и заботами, но всё-таки мне приятно вам ответить на посылку Вашей поэмы.

…Прочтя Вашу поэму, я опять почувствовал, что стихи я, всё равно, люблю, что они – не пустяк, и много такого – отрадного, свежего, как сама поэма. Всё это – несмотря на то, что я никогда не перейду через Ваши “вовсе не знала”, “у самого моря”, “самый нежный, самый кроткий” (в «Чётках»), постоянные “совсем“ (это вообще не Ваше, общеженское, всем женщинам этого не прощу). Тоже и “сюжет”: не надо мёртвого жениха, не надо кукол, не надо “экзотики”, не надо уравнений с десятью неизвестными; надо ещё жёстче, неприглядней, больнее. – Но всё это – пустяки, поэма настоящая, и Вы – настоящая. Будьте здоровы, надо лечиться.