Чтение онлайн

– О чем вы там злословили?
– спросила Бетси.

– О Карениных. Княгиня делала характеристику Алексея Александровича, -

отвечала жена посланника, с улыбкой садясь к столу.

– Жалко, что мы не слыхали, - сказала хозяйка, взглядывая на входную

дверь.
– А, вот и вы наконец!- обратилась она с улыбкой к входившему

Вронскому.

Вронский был не только знаком со всеми, но видал каждый день всех, кого

он тут встретил, и потому он вошел с теми спокойными приемами, с какими

входят в комнату к людям, от которых только что вышли.

– Откуда я?
– отвечал он на вопрос жены посланника.
– Что же делать,

надо признаться. Из Буфф. Кажется, в сотый раз, и все с новым удовольствием.

Прелесть! Я знаю, что это стыдно; но в опере я сплю, а в Буффах до последней

минуты досиживаю, и весело. Нынче...

Он назвал французскую актрису и хотел что-то рассказывать про нее; но

жена посланника с шутливым ужасом перебила его:

– Пожалуйста, не рассказывайте про этот ужас.

– Ну, не буду, тем более что все знают эти ужасы.

– И все бы поехали туда, если б это было так же принято, как опера, -

подхватила княгиня Мягкая...

VII

У входной двери послышались шаги, и княгиня Бетси, зная, что это

Каренина, взглянула на Вронского. Он смотрел на дверь, и лицо его имело

странное новое выражение. Он радостно, пристально и вместе робко смотрел на

входившую и медленно приподнимался. В гостиную входила Анна. Как всегда,

держась чрезвычайно прямо, своим быстрым, твердым и легким шагом, отличавшим

ее от походки других светских женщин, и не изменяя направления взгляда, она

сделала те несколько шагов, которые отделяли ее от хозяйки, пожала ей руку,

улыбнулась и с этою улыбкой оглянулась на Вронского. Вронский низко

поклонился и подвинул ей стул.

Она отвечала только наклонением головы, покраснела и нахмурилась. Но

тотчас же, быстро кивая знакомым и пожимая протягиваемые руки, она

обратилась к хозяйке:

– Я была у графини Лидии и хотела раньше приехать, но засиделась. У ней

был сэр Джон. Очень интересный.

– Ах, это миссионер этот?

– Да, он рассказывал про индейскую жизнь очень интересно.

Разговор, перебитый приездом, опять замотался, как огонь задуваемой

лампы.

– Сэр Джон! Да, сэр Джон. Я его видела. Он хорошо говорит. Власьева

совсем влюблена в него.

– А правда, что Власьева меньшая выходит за Топова?

– Да, говорят, что это совсем решено.

– Я удивляюсь родителям. Говорят, это брак по страсти.

– По страсти? Какие у вас антидилювиальные мысли! Кто нынче говорит про

страсти?
– сказала жена посланника.

– Что делать? Эта глупая старая мода все еще не выводится, - сказал

Вронский.

– Тем хуже для тех, кто держится этой моды.. Я знаю счастливые браки

только по рассудку.

– Да, но зато как часто счастье браков по рассудку разлетается, как

пыль, именно оттого, что появляется та самая страсть, которую не признавали,

– сказал Вронский. что старуха будет рада выбору сына, и ей странно было,

что он, боясь

– Но браками по рассудку мы называем те, когда уже оба перебесились.

Это как скарлатина, чрез это надо пройти.

– Тогда надо выучиться искусственно прививать любовь, как оспу..

– Я была в молодости влюблена в дьячка, - сказала княгиня Мягкая.
– Не

знаю, помогло ли мне это.

– Нет, я думаю, без шуток, что для того, чтоб узнать любовь, надо

ошибиться и потом поправиться, - сказала княгиня Бетси.

– Даже после брака?
– шутливо сказала жена посланника.

– Никогда не поздно раскаяться, - сказал дипломат английскую пословицу.

– Вот именно, - подхватила Бетси, - надо ошибиться и поправиться. Как

вы об этом думаете?
– обратилась она к Анне, которая с чуть заметною твердою

улыбкой на губах молча слушала этот разговор.

– Я думаю, - сказала Анна, играя снятою перчаткой, - я думаю... если

сколько голов, столько умов, то и сколько сердец, столько родов любви.

Вронский смотрел на Анну и с замиранием сердца ждал, что она скажет. Он

вздохнул как бы после опасности, когда она выговорила эти слова.

Анна вдруг обратилась к нему:

– А я получила из Москвы письмо. Мне пишут, что Кити Щербацкая очень

больна.

– Неужели?
– нахмурившись, сказал Вронский.

Анна строго посмотрела на него.

– Вас не интересует это?

– Напротив, очень. Что именно вам пишут, если можно узнать? - спросил

он.

Анна встала и подошла к Бетси.

– Дайте мне чашку чая, - сказала она, останавливаясь за ее стулом.

Пока княгиня Бетси наливала ей чай, Вронский подошел к Анне.

– Что же вам пишут?
– повторил он.

– Я часто думаю, что мужчины не понимают того, что неблагородно, а

всегда говорят об этом, - сказала Анна, не отвечая ему. - Я давно хотела

сказать вам, прибавила она и, перейдя несколько шагов, села у углового стола

с альбомами.

– Я не совсем понимаю значение ваших слов, - сказал он, подавая ей

чашку.

Она взглянула на диван подле себя, и он тотчас же сел.

– Да, я хотела сказать вам, - сказала она, не глядя на него.
– Вы дурно

поступили, дурно, очень дурно.

– Разве я не знаю, что я дурно поступил? Но кто причиной, что я

поступил так?

– Зачем вы говорите мне это?
– сказала она, строго взглядывая на него.