Чтение онлайн

Низложенный диктатор вызывающе шагнул из тени, и тут черноволосый Ангел поднял на меня глаза…

В лунном свете радужки зрачков лучились жидким золотом и выглядели неестественно прозрачными. Мерцание пульсировало. Хищник перешёл на ночное зрение, и передо мной уже разворачивалось рождение сверхновой.

«Так вот что скрывалось за тёмными очками?! Ох, смотри на меня, мой Ангел. Только на меня! – ошалело рассматривая в упор её живое, близкое лицо, я только наблюдал за внутренними преобразованиями и вдруг среди хаоса желаний осознал. – Да я отдам ей всё!». Тремор заявлял о капитуляции, но антидотом послужила ненависть. Я разорвал наш зрительный контакт и цинично усмехнулся:

– Мы не нуждаемся ни в сомнительных экспертах, ни в дешёвой компании. И не подходим к посторонним. Особенно, к навязчивым болельщицам.

Грациозно выпрямившись, девушка не замедлила с язвительным ответом:

– Отчего такая конспирация? Разве вы на карантине? Что у вас? Гельминты, паразиты или бешенство?

– Что? У меня?! – Я был похож на перекалившийся чайник со свистком – пар из ушей, из ноздрей, безумные глаза и всё дерьмо наружу через клапан. Противная девчонка закусила губу и, сдерживая усмешку, взяла свою собаку на поводок:

– У вас, надеюсь, нет. Я имела в виду вашего щенка.

– Это моя территория. Здесь я – хозяин! – Потеряв ко мне интерес, Камилла уже разворачивалась, а я рычал, задетый её невозмутимостью. – Пасись где угодно, но только попадись мне на глаза…

Она проигнорировала «пощёчину» и, не удостоив меня взглядом, пошла по аллее. Я подбирал теннисные мячи с земли, ликуя в своём триумфе ксенофоба.

Но выдержки не хватило у моей собаки. Я наклонился за последним мячом, а Жак рванул за ней. Словно в трансе я следил, как массивный тигровый боров с разбега оттолкнулся от земли и припечатал хрупкую фигурку к тополиному стволу. Пёс водрузил на её светлый плащ грязные передние лапы и только успел лизнуть лицо, как мраморная сука уже зажала морду между передних лап и, избавившись от намордника, вгрызлась в холку нарушителя. Началась собачья потасовка.

Команды раздавались одновременно:

– Ли! Фу! Ко мне! – Камилла оставалась хладнокровной. Я сатанел. Ночную аллею оглушал собачий рык, лай, взвизги, окрики, а в моей крови бурлил адреналин:

– Дерьмо! Жак! Да твою ж мать! – Собаки кубарем метались между стволами, ломали ветки, сминали под собой кусты и заходились пеной. А я удивлялся, обнаружив в своём питомце такую солидарность: «На радостях, что видим своих пассий, решили насмерть их загрызть». Однако потешаться мрачному джокеру пришлось недолго. Её аромат взвил яркой доминантой – глотку обожгло, солнечное сплетение парализовало кросс-ударом, и я рухнул прямо на сцепившихся собак.

– Всё, Ли, достаточно, – Камилла оттаскивала собаку, придавившую к земле габаритным корпусом моего чайника, и волновалась. – Как он? Вам нужна помощь?

– Ты думаешь, я соглашусь на помощь?! Да она его порвала! Ему всего-то восемь месяцев! – восстанавливая дыхание, я матерился и приподнимал дрожащую собаку. Вызывая к себе жалость, Жак позировал перед грозной Дульсинеей. На самом деле, собаки своеобразно развлекались. Ли только проучила бесцеремонного щенка, оставив пару дырок на лопатке. Девушка побледнела, но ответила с тем же достоинством:

– Очень жаль, что так получилось. Но действия моей собаки оправданы. Она – телохранитель. Вы должны были его держать.

– А вы – ходить с намордником.

– Вам тоже он не помешает. Лично вам.

– Что ты сказала? Мне?! Заносчивая стерва! Проваливай, пока я сам тебя не отымел! И больше никогда не появляйтесь на нашем горизонте! – я ещё осматривал обмусоленную холку пса и угрожал ей. Ли зарычала. Жак дёрнулся, но уже в кусты. Я обнажил оскал и уже группировался. – Теперь. За последствия. Отвечаешь. Ты.

Я принципиально не провожал её дефиле, чувствуя каждый шаг спиной, но внезапно поймал фрагмент её безмолвного отчаянного зова: «Где ты? Так больно. Помоги». Ошеломленно определяя адресата, хищник обернулся. Но от неё остался лишь фантомный след. Внутри зарождалась паника: «Девочка, кто ты?».

Не сводя виноватого взгляда с аллеи, Жак сел у ног и завыл. Я втянул остатки аромата и… задохнулся. На мгновение разум оказался полностью поглощённым демоническим контролем. Жажда сбила с ног и накрыла кровавой волной. Оглушённый аномальным штормом, я скорчился на земле, вцепившись в присмиревшую собаку: «Что это?». Внутри зашипела ржавая гадюка:

– Это твоё нутро, мой мальчик, твоё голодное нутро. Ты – животное, которое не признаёт законов ни нашего мира, ни своего, не подчиняется духовной иерархии, плюёт на субординацию и бунтует даже против своей природы. А девочка – катализатор. Она усугубит кризис и доведёт до взрыва. Пфф… и трансформация.

В слепую цепляясь за кусты, я поднимался на трясущиеся ноги и твердил:

– Я не стану монстром. Не убью её.

– С перерождением ты просто тянешь время. А девочка обречена. Не ты один по ней глотаешь слюни. Тебя опередят другие. Эфир для всех. Твой нюх, хоть, и аномально развитый, но ещё не совершенный… – зверь по-отечески отчитывал мятежного адепта. – Ты чувствуешь лишь запахи, читаешь мысли. А я, мой мальчик, – дух. Знаю и времена. И сроки. И знамения…

Контуженый металлическим скрежетом, я взревел, напугав собаку:

– Не отдам! Она – моя! – Во мне боролись жажда и человеческое начало. И в данный момент, захлёбываясь в ревности, человек не уступал монструозной натуре.

Зверь фыркнул:

– Хищник не может находиться вместе с жертвой – это биологический закон.

– Я буду исключением. Парадоксом. – Уровень адреналина падал. Повиснув на стволе, я осознал весь груз ответственности за свою карательную акцию: «Заносчивая стерва?!». – Чёрт, в какой же я клоаке… Я ж загибаюсь без неё!

Зверь зло отрезал:

– Ты агрессор! Убей её! Утверди свой ранг! Или ты решил продать своё княжеское первородство? Пренебречь инстинктом?! – демон выплюнул с презрением. – Смирись! У такого мизантропа нет шансов.

Мы брели с Жаком понурые, побитые и надломленные раскаянием. Фонари отключены, накрапывает дождь. Прижимая глубоко купированные уши, собака ёжится от сырости, а я молюсь, чтоб не сорваться на Парковую,8. В голове заноза: «Больно?! Ну почему я не просканировал её физическое тело? И это – «Помоги»? Кого звала? Кого просила?» – в таких исследованиях я добирался до дома. Промок, классически в грязи и со слюнявыми разводами на джинсах, куртке и физиономии. Жак – не в лучшей форме. Поэтому нас ждал душ, а после – четыре скребки на лопатке и груди.

Пёс соскочил с дивана и, отряхиваясь, пытался расстаться с нашивками на шкуре.

– Жак, гордись, нить для пластической хирургии. Даже не останется следа. – Налил коньяку, сходил за лимоном, сел к камину. Жак получил пару сосисок в качестве десерта. Убив за считанные минуты свою премию, пёс заметался перед дверью. – Приспичило? Что ж у тебя за анатомия такая? Сквозная кишка или прямая? Сразу на выход, даже негде не задержалось? Ну, идём…

Я приоткрыл дверь. Жак пронёсся мимо, отпихивая меня тяжёлым задом. Я усмехнулся и подставил лицо ночному крапу. На душе погано. На улице сыро. Темень. Два часа ночи, а мне не до сна. Жак унюхал возле самой ограды какую-то гадость и возвращаться не собирался. Я только удовлетворил аномальную натуру парой контейнеров жидкого транквилизатора. Пришлось действовать стандартно.