Ты из пены вышла, Афродита,Сразу взрослой стала и пошла,Розами и травами увита,А ребенком так и не была.Расставляешь гибельные сетиИ ловушки там, где их не ждут,И не знаешь, как смеются дети,Обижаясь, горько слезы льют.Как бывает девочка проворнейИ смелее мальчика в игре!Без любви счастливей и просторнейЖизнь и больше знанье о добре.А дразнилки, шутки-прибаутки,А скакалки, ролики-коньки?Постепенно набухают грудки,Первые секреты, пустяки.Сколько солнца в тех дубах и вязахИ прогулках дальних по жаре…И любовь нуждается в рассказахО начальной, утренней поре.2007
Дикий голубь
В Крыму дикий голубь кричит на три такта,Он выбрал размер для себя – амфибрахий,И нам веселее от этого факта,Хотя он в унынье как будто и страхе.Его что-то мучает, что-то печалит,У греков какая-то драма в ТавридеСлучилась; на самой заре и в началеУже о несчастьях шла речь и обиде.И южное солнце ее не смягчало,И синее море ее не гасило,И горлинка грустное это началоЗапомнила, крохотна и легкокрыла.Такая субтильная, нервная птичка,Кофейно-молочного, светлого цвета,И длится с Эсхилом ее перекличка,А мы отошли и забыли про это.2005
«Как римлянин, согласный с жизнью в целом…»
Как римлянин, согласный с жизнью в целом,Живи себе пристойно, день за днем,Благополучный день отметив мелом,А неблагополучный день углем.Да будет календарь, как ствол березы,Бел, кое-где лишь черные видныНа нем пометы, – что ж, нужны и слезы,И боль, и гнев. Как римляне умны!Их стоики считают, что из жизниПо меньшей мере сто ведут дверей,А в жизнь – одна. Поэтому не кисни,Не жалуйся, живущий, не робей.В любой момент на волю можно выйти,Через дверной перешагнуть порог —И звездные тебя обхватят нити,Космический обнимет ветерок.2009
«Эти фрески для нас сохранил Везувий…»
Эти фрески для нас сохранил Везувий.Изверженья бы не было – не дошли быНи танцовщицы к нам, ни, с травинкой в клюве,Утка, ни золотые цветы и рыбы.Я люблю эту виллу мистерий, этоБичеванье, нагую люблю вакханку,Красный цвет, я не видел такого цвета!Желтый плащ и коричневую изнанку.Так спасибо тебе, волокнистый пепел,Пемза, каменный дождь, угловая балка,Сохранившие это великолепье!А погибших в Помпее людей не жалко?Был бы выбор, что выбрал бы ты: искусствоИли жизнь этих римских мужчин и женщин?Ты бы выбрал их жизнь. Я бы тоже. Грустно.Ведь она коротка и ничем не блещет.2008
«Перед лучшей в мире конной статуей…»
Перед лучшей в мире конной статуейЯ стоял – и радовался ей.Кондотьер в Венеции ли, в Падуе,Русский царь вблизи речных зыбейНе сравнятся с римским императором.Почему? – не спрашивай меня.Сам себе побудь экзаменатором,Верность чувству смутному храня.И поймешь, разглядывая медного,Отстраняя жизни смертный шум:Потому что конь ступает медленно,Потому что всадник не угрюм,Потому что взвинченность наскучилаИ жестокость сердцу не мила,А мила глубокая задумчивость,Тихий сумрак позы и чела.2008
«Даже если б жил ты на окраине империи…»
Даже если б жил ты на окраине империи,Но богат был или знаменит,Вызвал бы тебя на Капри как-нибудь Тиберий,Предложил пройтись над морем: волны, ветер и гранит,А тропа по скалам бы вилась винтообразно,Вверх подняться легче, чем потом спуститься вниз,И Тиберий разговор повел бы самый праздный,Посмотреть просил бы на прибой, на кипарис,Голову склонив по-бычьи, замолкал надолго,А потом спросил бы: среди царских дочерейВ женском платье жил Ахилл, как бы в стогу иголка,А какое имя он носил, скажи скорей.Ах, не знаешь? Плохо, что не знаешь. А сиреныПели песни, мог бы ты одну из них нам спеть?Нет, не мог бы? Ну тогда пора тебе со сценыУходить. А чтобы ты не задавался впредь,Полетай! – и двинул бы тебя плечом внезапноТак, что ты с обрыва полетел бы головойВниз, по острым выступам, с задержкой, поэтапноИ успел подумать: всё пропало, боже мой!2009
«Куда-то подевав мобильный телефон…»
Куда-то подевав мобильный телефон,Я номер наберу – и отзовется онИз ящика стола, из куртки, с книжной полки,Очнется, запоет, затерян, унесен,Засунут и забыт, – и поиски недолги.Я радуюсь, его, как в сказке, обретя,Ведь мог бы и пропасть, как царское дитя,Быть найденным другим, попасть в чужие руки…Софокл бы оценил такой сюжет, хотяСмутили бы его все эти наши штуки.2009
«Здесь травы так густы, а склоны так пологи…»
Здесь травы так густы, а склоны так пологи,Что чувствуешь себя на сказочной стезе,И хочется спросить у скромницы-дороги:Ты тоже в Рим ведешь и бредишь им, как все?Тогда велосипед я старый свой пришпорю,Тогда не поверну, одумавшись, назад:Я к Риму путь держу, а мимоездом – к морю —Пристанищу стихий, убежищу наяд.Прибытково, Межно – счастливые названья,И, может быть, в веках им слава суждена:Не надо громких слов, а было бы желаньеС дороги разглядеть другие времена.Пространство, может быть, еще одна химера.Влеки с холма на холм меня и вразуми:Быть может, час езды отсюда до Гомера,А время вообще придумано людьми?2008
«Жизнь загробная хуже, чем жизнь земная…»
Жизнь загробная хуже, чем жизнь земная, —Это значит, что грекам жилось неплохо.Подгоняла триеру волна морская,В ней сидели гребцы, как в стручке гороха.Налегай на весло, ничего, что трудно,В порт придем – отдохнет твоя поясница.А в краях залетейских мерцает скудноСвет и не разглядеть в полумраке лица.Я не знаю, какому еще народуТак светило бы солнце и птицы пели,А загробная, тусклая жизнь с исподуПредставлялась подобием узкой щели!Как сказал Одиссею Ахилл, в неволеЗалетейской лишенный огня и мощи,На земле хорошо, даже если в полеПогоняешь вола, как простой подёнщик.Так кому же мне верить – ему, герою,Или тем, кто за смертной чертой последнейВидит царство с подсветкою золотою,В этой жизни как в тесной топчась передней?2009
«Эти трое любуются первой ласточкой…»
Эти трое любуются первой ласточкой:Муж с бородкою, юноша и подросток.Это лучше, чем воинский быт палаточный,Даже эпос троянский, такой громоздкий!Что за чудная ваза краснофигурная!Где суровость, безжалостность и свирепость?Солнце чудится, видится даль лазурная.Вообще это лирика, а не эпос!И каким же сиянием вся пропитана,И какую простую несет идею!И как будто она на меня рассчитана,Что когда-нибудь я залюбуюсь ею.2012
«Пока Сизиф спускается с горы…»
Пока Сизиф спускается с горыЗа камнем, что скатился вновь под гору,Он может отдохнуть от мошкары,Увидеть всё, что вдруг предстанет взору,Сорвать цветок, пусть это будет мак,В горах пылают огненные маки,На них не налюбуешься никак,Шмели их обожают, работяги,Сочувствующие Сизифу, имВнушает уваженье труд Сизифа;Еще он может морем кружевнымПолюбоваться с пеною у рифа,А то, что это всё в стране тенейС Сизифом происходит, где ни маков,Ни моря нет, неправда! Нам видней.Сизиф – наш друг, и труд наш одинаков.2011