А теперь он идет дорогой темнойВ ту страну, из которой нет возврата, —Было сказано с жалобою томнойПро воробышка, сдохшего когда-то.Плачьте, музы! Но, может быть, дорогиТой не следует нам бояться слишком,Если даже воробышек убогийПроскакал раньше нас по ней вприпрыжку.Проскакал – и назад не оглянулся,Тенью стал – и мы тоже станем тенью.Мне хотелось бы, чтобы улыбнулсяТот, кто будет читать стихотворенье.2009
«Минерва спит, не спит ее сова…»
Л. Столовичу
Минерва спит, не спит ее сова,Всё видит, слышит темными ночами,Все шорохи, все вздохи, все слова,Сверкая раскаленными очами,Ни шепот не пропустит, ни смешокИ утром всё Минерве перескажет,А та на голове ее пушокПригладит и к руке своей привяжет.Минерва покровительствует тем,Кто пишет, выступает на подмостках,Создателям поэм и теорем,Участье принимая в их набросках,В их формулы вникая и рядыСозвучий, поощряя мысль и чувство.Сама она не любит темноты,Но есть сова: тьма тоже часть искусства!2012
«На этом снимке я с Нероном…»
На этом снимке я с Нероном,Как будто он мой лучший друг.Он смотрит взглядом полусонным,Но может рассердиться вдруг.И в самом деле, можно ль к бюстуТак подходить, сниматься с ним?А вдруг проснется злое чувство —А в гневе он неукротим.И разве я люблю Нерона?Он в римской тоге, я в плаще,Всё это странно, беззаконноИ беспринципно вообще.И всё, что мне о нем известно,Такой кошмар, сплошное зло!А вот поди ж ты, сняться лестноС ним – столько времени прошло!2010
«Вернём, – сказали боги, – Одиссея…»
Вернем, – сказали боги, – ОдиссеяНа родину: придется быть добрее,Иначе он туда вернется сам.Придумать трудно что-нибудь смешнее,И шутка эта так понятна нам!О Господи, как гулки эти гроты,Какие щели, каменные своды,Циклопы, лотофаги, Полифем,Тоска и страх, досадные просчеты,Но дуб кипит и солнце светит всем!Плыть за море, разить мечом троянца,Боясь богов, сгорая от стыда,Мрачнеть, но знать: и боги нас боятся.Иначе можно только затеряться,В Итаку не вернуться никогда!2012
«Не бойся ласточки, она не Филомела…»
Не бойся ласточки, она не Филомела.И соловей в кустах не Прокна – соловей.Нам до Овидиевых превращений делаНет, и удод – удод, а вовсе не Терей,Да и не видел я удода, что за птица?Кто рассказал бы мне, как выглядит удод?При всём желании ни в камень превратитьсяНельзя, ни в дерево: и мир, и век не тот.А вот Овидия и в самом деле жалко.За что он изгнан был к сарматам, на Дунай?О том ни пифия не скажет, ни гадалка.Был вызван к Августу и сослан в дикий край.Должно быть, что-то знал об Августе такое,Что лучше было бы не знать, и тайну туХотелось Августу причерноморской мглоюНакрыть, зажать ее в Овидиевом рту.2013
Два стихотворения
1
Мечты о бессмертье тем более странны,Что умерли все, даже вечные боги,Имевшие столь грандиозные планы,Внушавшие столь вдохновенные строки,Умевшие на море вызвать волненье,Корабль потопить, если он почему-тоНе нравился им, предоставив спасеньеВсего одному из команды, как чудо.Мечты о бессмертье тем более дики,Что выцвело, высохло, вымерло столькоВоистину славных и вправду великих,Дойдя в виде торса до нас и обломка,И трудно им встать с каменистого ложа,Уйти от душицы и чертополоха,Бессмертию может быть тоже положенПредел – и, наверное, это неплохо!
2
Как страшно подумать, – сказал я на зноеИюньском, – подумать, – сказал, – о зиме!– А ты и не думай! – сказала, за мноюИдя по заросшей травой колее.– Не думай, – сказала, – смотри на фиалки,Еще, синеглазые, не отцвели!Они ж не растут, не цветут из-под палки,Им нравится быть украшеньем земли.Они же не портят себе настроенье.Какая зима? Не бывает зимы!Смерть тоже ошибка, недоразуменье,Обмолвка… Запомнить бы это мгновенье:Однажды бессмертными были и мы.2013
«В “Илиаде” мне Гектора жаль…»
В «Илиаде» мне Гектора жаль.Есть ли большая в мире печаль,Чем прощанье его с Андромахой?На руках ее маленький сын.Хоть бы шанс на спасенье одинБыл, – нет шанса, всё кончится крахом.Кто за Гектора был? Аполлон!Но помочь не сумел даже он,Почему-то сильнее Афина,Выступавшая на сторонеСил ахейских в троянской войне,Ни жены ей не жалко, ни сына.Конской гривой на шлеме отцаСын напуган, – шумят деревца,Облака проплывают над ними.Гектор на землю шлем положил,Улыбнулся. Читать это силНет, займемся делами другими.2014
«Опять леса, поля, просёлки и покой?..»
Поведет рукой любимой
В Елисейские поля…
А. Блок
Опять леса, поля, проселки и покой?Или дома, дворцы, кафе, автомобили?Куда же поведешь любимою рукой?На Елисейских мы полях с тобою были.А те поля, что Блок тогда в виду имел,Простившись навсегда с докучными делами,Не странно ли, что их назвать не захотелОн Элизийскими в своих стихах полями?Предшественник его, Элизиум в душеНосивший, или тот, назвавший ЭлизеемЗаглохший старый парк, – Блок это как клишеВоспринял бы, – и мы пенять ему не смеем.Быть может, потому, что мифов не любил,И виделись ему березовые рощи,Туманы и овсы, без мраморных перилИ статуй, без богов и воинов, так проще.2014
Град
С чем бы град сравнить? Не знаю.Уж не с жемчугом ли, градБелый – руку подставляю —Он еще голубоват,Дымчат, хрупок и лоснится,И особенно в травеХочет знаньем поделитьсяО нездешней синеве.Это жизни обновленье —Слишком мы привыкли к ней.Белых шариков скопленьеПод кустами меж корней.Ведь и в самом деле редкийГость, внезапный, раз в году.Разжую две-три таблетки —Станет холодно во рту.Ледяное покрывалоБудет таять, оплывать.Я хочу, чтоб ты сказала,Что не надо унывать:Это нам подарок с неба,Отогнав рукой орла,Бусы ветреная ГебаВ ссоре с Зевсом порвала.2014
«С Гомером долго ты беседовал один…»
1
«Илиада» и «Одиссея» композиционно построены так, что ничем не уступают современной прозе с ее свободным обращением со временем. В них оно тоже движется неравномерно, сбивается в комки и складки.
«Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына», – так начинается «Илиада», и все знают этот первый стих, хотя бы понаслышке, но мало кто спросил себя: что за гнев и почему история падения Трои начата с него? Корабли будут перечислены лишь в конце второй песни. Так что если Мандельштам прочел их список до середины, значит, он по меньшей мере две песни (почти две) осилил точно. К слову сказать, хотел бы я найти человека, способного преодолеть весь список. Что вы, что вы, только выборочно, скользя по строчкам, перепрыгивая с пятое на десятое. Среди моих знакомых нет такого зануды. Не уверен, что вообще сыщется кто-либо, способный прочесть «Илиаду» от начала до конца. Скажем правду: кроме самого Гнедича да разве что еще нескольких филологов-античников, вряд ли кому-нибудь под силу этот подвиг [2] .
2
А. Машевский, прочитавший мой опус в рукописи, смущенно сказал, что прочел в юности обе поэмы до конца.