Чтение онлайн

“Я серьезно!”

“Я тоже.”

Я с подозрением уставился на Кларну. Нет, безумная с первого взгляда идея выглядела не так плохо в общем-то. Просто… Ну… огромный круглый проход в стене, закрывавшийся плотной хрящевой тканью, вокруг которой смыкался явно подвижный каркас, в целом был довольно прочно сомкнут. Но воздушный таран мог бы вбить туда что-то твердое, а много какой-нибудь слизи вместе с телекинезом…

“Я не особо хорош в сотворении”, — неуверенно заявил девятой.

“Джеремус со своим тлением решил бы эту проблему проще, конечно. Но я умею творить вазелин, если ты готов. Правда, в таких количествах я его еще не делала.”

“Именно эту субстанцию?.. Почему… Оу…”

“Закроем эту тему. Метод будем пробовать?”

“Очевидно — нет!”

“У вас есть другие варианты? Командир?”

“Есть…”

Я раздраженно дернул губой под защитной маской. Вариант был, конечно — маг я или не маг. Просто я не так уж и хорош в этом направлении магии…

“Магией смерти владеешь?”

“Могильная игла — не более.”

“Давай её. Сколько сможешь.”

Как давно объяснял Кирасис — а я помню. Не раз проверял это знание на достоверность — всегда подтверждал. Мана влияет на творимые ею заклинания. Конечно, можно и огненное торнадо вызвать с помощью ледяной маны, но это не лучший подход. Да и тяжелый, откровенно говоря. После медитации маг пропускает ману через свои чакры и “перерабатывает” в нейтральную. А если точнее, в персональную. В свою собственную. Но для ледяных чар можно, к примеру, использовать свежеполученную от ближайшего айсберга. Но будут и нюансы.

Касательно магии смерти, то, казалось, банальнейшую Стрелу Смерти, к примеру, можно извратить до неузнаваемости. Помимо типа маны на заклинание влияет еще и воля колдующего. Так чародей может заставить призванное пламя жечь только конкретные цели… Или изменить в каких-то предела действие своих чар. Возвращаясь к той же стреле смерти, мастер магии смерти мог бы придать ей дополнительные свойства. В классическом исполнении это ядовито-призрачный зеленый луч, попросту убивающий живое существо. Попал в человека — человек умер. Никаких иных эффектов. Свалился замертво. И все. Но пожелав, воплотив желание в заклятии, наполнив его до кучи могильной маной, собранной со свежих гниющих тел, можно добиться эффекта настоящей отвратительнейшей порчи — заставить жертву гнить после попадания, например. Это уже Стрела Гниения, которая является одной из усложненных модификаций Стрелы Смерти. Но ведь именно так этот вариант чар в свое время и создали! Весьма актуальная штука, кстати, ведь убить мгновенно для многих подмастерий не под силу. А вот оставить гниющую рану — это куда легче. В плане энергозатрат. Освоение же этих чар, наоборот, сложнее. Я такой модификацией не владею, кстати.

Так вот. Я собирался применять чары не совсем по профилю. Дверь-анус, как её обозвала Кларна, это ведь живое существо. Магия смерти была на нем проверена: моя Стрела Смерти ослабила жизненные процессы, судя по ауре. Но была недостаточно мощной. Требовалось несколько попаданий. А потом… Потом я собирался провернуть один фокус, который позволил бы мне взять дверь под контроль. Подъем зомби. Только в качестве зомби я возьму не человеческий труп и не животное… Вообще не антропоморфное существо. Я возьму в качестве объекта саму дверь. Теоретически я сумею контролировать проход, открывать его, закрывать. На практике — мне придется поднять непрофильными, а профильных пока не создали, чарами гигантскую нежить-задницу. К такому меня жизнь не готовила… Хотя о чем я? Именно к такому меня жизнь и готовила. Кто знает, быть может, именно этот момент и станет апогеем моего магического искусства.

***

— Бхопалар — старый город, основанный беженцами. В давние времена здесь правила Индрахутара, но Бхопалар постепенно отнимал её власть. Не так давно эта страна называлась Индра-Бхопалское Царство, которое стало таковым, когда полюсы силы объединились под одною рукой, а мы, шумеры, зовем Хараппой куда большие земли, включающие небольшие княжества и вовсе нелюдские племена. Но то — в прошлом. Сейчас это просто Бхопаларское царство. И многие его вассальные владения ныне уже не так свободны, как когда-то.

— Ты интересно рассказываешь, дщерь двух великих рек, — в разговор влез Тушенвальх. Некромант-эмушит увязался с ними прямо в город. Чего он хотел, Альфира и так знала. Её, конечно. Вообще, несмотря на некоторые особенности, мужчина был не особо стар и весьма крепок телом. Но гнилые зубы, грязные длинные ногти и нечастые струпья по телу… Да и черен, словно дикарь-кушит. Она просто брезговала. Хотя ладно. Она бы все равно раздвинула бы ноги: лучше собрат-чародей какой-никакой, чем слабак-грек или обычные воины-дикари. Но Сайам очень быстро рос. Он не выглядел на свои года и ему вполне можно было бы дать лет двенадцать… Наверное. Не нужны ей в отряде проблемы. Зачем потом идиотские сложности? Разве что так подстегнуть развитие ученика? Магия — это еще и эмоции. Из эмоций черпал силу непобедимый Арза. Ему не нужны были медитации — довольно было собственного гнева. С Сайамом тоже можно было провернуть что-то подобное.

— Я учила историю этих мест. Тени нашептывали мне её.

— Не всю. Они видели куда больше, чем тебе нашептали. Тени видели прошлое и моего народа…

— О котором говорить лучше за костром в лесу или степи, а не в городе, полном тех, кто его уничтожил.

— Твоя правда, — раздраженно ответил шаман. — Мы идем небольшим числом. Будет ли нас довольно?

— Нам не нужно его убивать. Но для дара нужна кровь.

— Я думал, кровь врага есть кровь мертвеца?

— Кровь есть просто кровь. Не больше и не меньше. Лучше — из отсеченной головы. Но нам и из разбитой губы сойдет. Хотя еще лучше — взять живым. Живой он ценнее всего.

— Тени шепчут мне, что тот, кого мы ищем, недалеко.

— Как ты это делаешь?

— Что делаю?.. — Сайам и Тушенвальх общались свободно благодаря скормленной эмушиту вавилонской рыбке. Эти невероятно полезные создания, созданные несравненным Шуруккахом, хранились у Альфиры в небольшой глыбе волшебного льда. Прошлый Верховный придумал не только простейший способ познать чужой язык, но и метод сохранения свойств вавилонских рыбок в неживом состоянии. К сожалению — недолго. Полгода, не больше. И не всех свойств. Класть такую замороженную рыбку под язык было бесполезно — на всех языках не заговоришь. В ухо — тоже. Понимать чужую речь не станешь. Но вот основное свойство — возможность научиться говорить на языке человека, с которым разделишь тело рыбки, чью голову съешь — это свойство сохранялось некоторое время.

— Слушаешь тени.

— Это старое искусство, — некромант слегка неприязненно глянул на Сайама. Альфира давно замечала, что Тушенвальху самый молодой их попутчик не по душе. Но чернокожему колдуну придется терпеть. Ради мальчишки сейчас все и затевается, можно сказать. Без Сайама Альфира — всего лишь опасная беглянка, которая будет до конца жизни трястись от тени бывшего раба. С Сайамом — то же самое. Но только десяток-другой лет. Она приблизилась к своему пределу. Становиться сильнее уже непросто. Но вот мальчик — у него много шансов и возможностей. Минет два десятилетия, и кто знает, какие катаклизмы будут вызывать сказанные им слова.

Шумные улицы разросшегося города становились теснее. Было явно видно, что пригород появился не так давно: в последние несколько лет. Дальше шел старый посад, где улицы были уже не слишком широкие, а потом и вовсе начиналась часть за городской стеной. У города была еще центральная крепость-дворец, в котором жил местный правитель. Эта же внутренняя часть являлась своеобразным эрзац-укреплением высотой всего-то метра три. Но даже такая стена лучше никакой. Бхопалар штурмовать было бы непросто. Пока до центра доберешься по этим узким улицам… Но это если у штурмующих не будет могущественных магов, конечно.