Чтение онлайн

А когда медноголовые имперские солдаты, захлебываясь потом и пылью, подбежали к городским воротам, по палящим пескам, за барханы, расходились в разные стороны заплывающие следы да смущенные храмовые стражи переминались у городской стены - здесь пески подступали вплотную к городу.

Имперский сотник оглядел это воинство и растер подошвой плевок. Ему, солдату, было противно смотреть на эту зажравшуюся и погрязшую в мздоимстве опору храма. Он построил своих солдат и повел их назад. Зрелище было внушительным. У Империи было чем держать покоренные земли. И приобретать новые. Но сейчас они возвращались ни с чем.

С момента, когда Ис выпрыгнул из окна, наместник Липпин не верил в успех погони - тяжелы в беге были его копейщики, а на храмовую стражу, одетую полегче - в кожаные нагрудники и легкие шлемы - он вообще не надеялся. Вот по части обысков и торговли изъятым это были истинные специалисты. Впрочем, Липпина устраивало, что этим занимаются не его люди. Хотя - и с его ведома!

Теперь Липпина интересовало все, связанное с Учителем:

– Обыскать дом Ртепа, дома его друзей. Сотню храмовых стражей на верблюдах - в погоню. С ними для устойчивости, на верблюдах же, два десятка имперских солдат. Гонца - в лагерь: две тысячи поднять по тревоге и ускоренным маршем направить сюда. Остальным восьми тысячам быть готовыми к выступлению. Ворота закрыть. Караулы усилить. Всех имперских солдат стянуть к резиденции. Все.

– Жрец, - Липпин повернулся от дежурного офицера к растерянному Ифу, - засылай лазутчиков. Ни ты, ни я, к нашему позору, не знаем его связей.

Иф встрепенулся и зашептался с объявившимися вдруг жрецами Некоторое время спустя, подобрав полы своих одеяний, они выскочили из покоев наместника.

Через час начались первые доклады.

– Дом пуст. Ушли все. Ничего интересного нет или хорошо спрятано, - доложил сотник, который так и не успел дойти со своими солдатами до резиденции - его перехватили по дороге и послали осмотреть уже знакомый ему дом Ртепа.

Усталый наместник откинулся на ложе, покрытом леопардовой шкурой, и отхлебнул из плоской чаши вина, разбавленного водой. Кувшин с черно-красным орнаментом стоял перед ним на столе.

– Отдохни.
– кивнув на другое ложе, покрытое ковром местной выделки, предложил Липпин, словно только теперь заметил, что верховный жрец все еще стоит у окна. Иф проследовал неторопливо и сел прямо, не поддаваясь соблазну прилечь, как это было в обычаях Империи. Он даже не коснулся спиной стены. Липпин молча придвинул жрецу другую чашу, красную с переливом, такого жаркого цвета, словно она только что вышла из обжигательной печи. И, когда она опустела, слышен был после касания чистый и сочный звон.

– К верховному жрецу!
– поднял руку дежурный офицер.

– Валяй, - кивнул наместник.

Низко склонясь, неслышно вошел человек с нечесаной бороденкой, в пыльном порыжевшем рубище, подпоясанном веревкой с размахрившимися концами.

– Ну?
– недобрым взглядом Иф поднял павшего ниц лазутчика.

– Всего ушло около двухсот, о великий верховный жрец!
– зачастил вошедший, уткнувшись в бороду Ифа хитрыми глазками, - да снизойдет благодать на голову…

– Хватит, Лус, к делу!

– Повинуюсь и продолжаю. Во главе банды - Учитель, так его называют эти отщепенцы, - перехватив взгляд Ифа, юлил лазутчик, - с ним десять-пятнадцать приближенных. Среди них: каменщик Ртеп, кузнец Иф, прочие - мелочь. Эти ушли с рабами и домочадцами.

– С какими рабами?

– У Ртепа было двое рабов и трое должников. Есть слух, что он распилил им ошейники. Теперь они вольноотпущенники.

– Что знаешь об этом новоявленном Мессии?
– вступил в разговор Липпин.

– Великий наместник, да будет…

– Прекрати комедию. Встань и говори только необходимое, а лучше - садись, верховный жрец простит тебе эту вольность, - со скрытой насмешкой взглянул на жреца Липпин и, не вставая с ложа, дотянувшись носком, пхнул скамеечку для ног по направлению к лазутчику. Тот присел на краешек скамейки и совсем упрятал в пыльных морщинках свои глазки-шильца:

– О человеке, называемом Учителем. Первое - проповедует не он, а его приближенные, называющие себя последователями. Сам же он иногда просто беседует. Но знает много. И Мессией себя не считает. Возможно, даже не верит в богов, в нечистую силу - тоже.

– Как ты сказал, не верит?
– теперь, наместник сидел весь подавшись вперед, и рыжие глазки его смотрели остро и внимательно. Качнулся вперед и жрец.

– Да, не верит. Продолжаю - всего, вместе с ушедшими ранее, в песках около пятисот способных владеть оружием. Оружия, думаю, мало - много ли откуешь незаметно! Но мечи, что есть, необычны. Они длиннее ваших и легко прорубают доспехи - сегодня один из храмовых стражей вместе с ухом потерял половину шлема. Я видел - металл срезан словно трава. Думаю, сделано это по совету Учителя. Нужно торопиться - при обыске в доме Гефа не оказалось инструмента - он унесен. И неизвестно куда!

– Больше об Учителе, - напомнил Липпин, - кто он, откуда?

– О сошествии с неба - блажь, - осмелел лазутчик.
– Сюда он пришел из Рета, в Рет - из Черной земли. Но не там его родина. Вероятно, тот, бежавший когда-то из нашей земли, просто похож на него. Тот был плотником, строгал доски, а в отцовском сарае таких знаний не обретешь!

– Так кто же он?

– Не нашей земли сын, хотя выговор его - как уроженца Рета.

– Задача… И ведь в руках был, подлец! Умен, говоришь?

– Знающ и смел.

– Как ты думаешь… как там тебя?

– Лус, о наместник!

– Хорошо, Лус, как ты думаешь - послали мы сотню храмовых стражей с двадцатью имперскими солдатами на верблюдах…

– Бесполезно. Ветер поднялся, и тени уже длинны. Да и страшны ваши солдаты в сомкнутом строю, а в песках…

– Ясно, а храмовая стража?

Тут Лус опасливо покосился на верховного жреца, но - была не была!

– Это - не солдаты, это - полиция, да и не из лучших.

– Что будем делать, верховный жрец, до подхода подкрепления? Дадим уйти, передохнуть, вооружиться? Мне нужно знать - где. Лус прав - нужно давить железной поступью сомкнутых рядов. Но я еще раз спрашиваю: где они?