Я праведностью. Господи, пылаю,я скоро тапки ангела обую,а ближнего жену хотя желаю,однако же заметь, что не любую.Твердо знал он, что нет никогоза прозрачных небес колпаком,но вчера Бог окликнул егои негромко назвал мудаком.Увы, в обитель белых крылмы зря с надеждой пялим лица:Бог, видя, что Он сотворил,ничуть не хочет нам явиться.Мольба слетела с губ самаи помоги, пока не поздно:не дай, Господь, сойти с умаи отнестись к Тебе серьезно.Давай, Господь, поделим благодать:Ты веешь в небесах, я на ногах —давай я буду бедным помогать,а Ты пока заботься о деньгах.Творец забыл — и я винюЕго за этот грех —внести в судьбы моей менюфинансовый успех.Пылал я страстью пламенной,встревал в междоусобие,сидел в темнице каменной —пошли, Господь, пособие!Я уже привык, что мир таков,тут любил недаром весь мой срокя свободу, смех и чудаков —лучшего Творец создать не мог.В духовной жизни я такогонаповидался по пути,что в реках духа мировогобыть должен запах не ахти.Давно пора устроить заповедники,а также резервации и гетто,где праведных учений проповедникидруг друга обольют ручьями света.Ханжа, святоша, лицемер —сидят под райскими дверями,имея вместо носа херс двумя сопливыми ноздрями.Идея, когда образуется,должна через риск первопуткапройти испытание улицей —как песня, как девка, как шутка.Я так привык уже к перу,что после смерти — верю в чудо —Творец позволит мне игрусловосмесительного блуда.Работа наша и безделье,игра в борьбу добра со злом,застолье наше и постелье —одним повязаны узлом.Много нашел я в осушенных чашах,бережно гущу храня:кроме здоровья и близостей наших,все остальное — херня.Спасибо Творцу, что такаядана мне возможность дышать,спасибо, что в силах пока язапреты Его нарушать.К Богу явлюсь я без ужаса,ибо не крал и не лгал.я только цепи супружествабабам нести помогал.Свое оглядев бытие скоротечное,я понял, что скоро угасну,что сеял разумное, доброе, вечноея даже в себе понапрасну.Как одинокая перчатка,живу, покуда век идет,я в божьем тексте — опечатка,и скоро Он меня найдет.
НА СВЕТЕ НИЧЕГО НЕТ ПОСТОЯННЕЙ
ПРЕВРАТНОСТЕЙ, ПОТЕРЬ
И РАССТАВАНИЙ
Уходит засидевшаяся гостья,а я держу пальто ей и киваю;у старости простые удовольствия,теперь я дам хотя бы одеваю.В толпе замшелых старичковуже по жизни я хромаю,еще я вижу без очков,но в них я лучше понимаю.Что в зеркале? Колтун волос,узоры тягот и томлений,две щелки глаз и вислый носс чертами многих ущемлений.Вот я получил еще однувесть, насколько время неотступно,хоть увидеть эту сединутолько для подруг моих доступно.Мне гомон, гогот и галдеж —уже докучное соседство,поскольку это молодежьили впадающие в детство.А в кино когда ебутся —хоть и понарошке, —на душе моей скребутсямартовские кошки.Поездил я по разным странам,печаль моя, как мир, стара:какой подлец везде над краномповесил зеркало с утра?Я в фольклоре нашел вранье:нам пословицы нагло врут,будто годы берут свое…Это наше они берут!Увы, но облик мой и видпри всей игре воображенияуже не воодушевитдевицу пылкого сложения.Уже куда пойти — большой вопрос,порядок наводить могу часами,с годами я привычками оброс,как бабушка — курчавыми усами.Мои слабеющие рукис тоской в суставах ревматическихтеперь расстегивают брюкибез даже мыслей романтических.Даже в час, когда меркнут глазаперед тем, как укроемся глиной,лебединая песня козлаостается такой же козлиной.Вокруг лысеющих сединпространство жизни стало уже,а если лучше мы едим,то перевариваем — хуже.Зачем вам, мадам, так суровострадать на диете ученой?Не будет худая коровасмотреться газелью точеной.