Кто сладко делает кулич,принадлежит к особой касте,и все умельцы брить и стричьлегко стригут при всякой власти.Конечно, это горько и обидно,однако долгой жизни под конецмне стало совершенно очевидно,что люди происходят от овец.Смотреть на мир наш объективно,как бы из дальней горной рощи —хотя не менее противно,но безболезненней и проще.Надеюсь я коллег не раню,сказав о нашей безнадежности,поскольку Пушкин слушал няню,а мы — подонков разной сложности.Наш век настолько прихотливосвернул обычный ход истории,что, очевидно, музу Клиопотрахал бес фантасмагории.Возложить о России заботувсей России на Бога охота,чтоб оставить на Бога работуиз болота тащить бегемота.Все споры вспыхнули опятьи вновь текут, кипя напрасно;умом Россию не понять,а чем понять — опять не ясно.Наших будней мелкие мытарства,прихоти и крахи своеволия —горше, чем печали государства,а цивилизации — тем более.Хоть очень разны наши страсти,но сильно схожи ожидания,и вождь того же ждет от власти,что ждет любовник от свидания.Когда кипят разбой и блядствои бьются грязные с нечистыми,я грустно думаю про братство,воспетое идеалистами.Опасностей, пожаров и бурановзабыть уже не может ветеран;любимая услада ветеранов —чесание давно заживших ран.История бросками и рывкамиэпохи вытрясает с потрохами,и то, что затевало жить веками,внезапно порастает лопухами.Есть в речах политиков унылыхмного и воды и аргументов,только я никак понять не в силах,чем кастраты лучше импотентов.Всюду запах алчности неистов,мечемся, на гонку век ухлопав;о, как я люблю идеалистов,олухов, растяп и остолопов!За раздор со временем лихими за годы в лагере на нарахдолго сохраняется сухимпорох в наших перечницах старых.Эпоха нас то злит, то восхищает,кипучи наши ярость и экстаз,и все это бесстрастно поглощаетистории холодный унитаз.Мы сделали изрядно много,пока по жизни колбасились,чтобы и в будущем до Богамольбы и стоны доносились.России вновь дают кредит,поскольку все течет,а кто немножко был убит —они уже не в счет.Густы в России перемены,но чуда нет еще покуда:растут у многих партий члены,а с головами очень худо.Русское грядущее прекрасно,путь России тяжек, но высок;мы в гавне варились не напрасно,жалко, что впитали этот сок.
ПОСКОЛЬКУ ИСТИНА — В ВИНЕ
ТО ЧАСТЬ ЕЕ УЖЕ ВО МНЕ
Когда пивные сдвинув кружкимы славим жизни шевеление,то смотрят с ревностью подружкина наших лиц одушевление.Совместное и в меру возлияниене только от любви не отвращает,но каждое любовное слияниевесьма своей игрой обогащает.Любви горенье нам данои страсти жаркие причуды,чтобы холодное винотекло в нагретые сосуды.Да, мне умерить пыл и прытьпора уже давно:я пить не брошу, но куритьне брошу все равно.Себя я пьянством не разрушу,ибо при знании пределанапитки льются прямо в душу,оздоровляя этим тело.Дух мой растревожить невозможноденежным смутительным угаром,я интеллигентен безнадежно,я употребляюсь только даром.Когда к тебе приходит некто,духовной жаждою томим,для утоленья интеллектараспей бутылку молча с ним.Цветок и садовник в едином лице,я рюмке приветно киваюи, чтобы цветок не увял в подлеце,себя изнутри поливаю.Поскольку склянка алкоголя —стекляшка вовсе не простая,то, как только она пустая —в душе у нас покой и воля.Оставив дикому трамваюохоту мчать, во тьме светясь,я лежа больше успеваю,чем успевал бы, суетясь.Чтоб жить разумно (то есть бледно)и максимально безопасно,рассудок борется победносо всем, что вредно и прекрасно.Душевно я вполне еще здоров,и съесть меня тщеславию невмочь,я творческих десяток вечеровлегко отдам за творческую ночь.Да, выпив, я валяюсь на полу:да, выпив, я страшней садовых пугал,но врут, что я ласкал тебя в углу;по мне, так я ласкал бы лучше угол.Во мне убого сведений меню,не знаю я ни фактов, ни событий,но я свое невежество ценюза радость неожиданных открытий.