Насмешлив я к вождям, старухам,пророчествам и чудесам,однако свято верю слухам,которые пустил я сам.Мы вовсе не грешим, когда пируем,забыв про все стихии за стеной,а мудро и бестрепетно воруемдух легкости у тяжести земной.Хотя погрязший в алкоголея по-житейски сор и хлам,но съем последний хер без солия только с другом пополам.Душа порой бывает так задета,что можно только выть или орать:я плюнул бы в ранимого эстета,но зеркало придется вытирать.К лести, комплиментам и успехам(сладостным ручьем они вливаются)если относиться не со смехом —важные отверстия слипаются.Зачем же мне томиться и печалиться,когда по телевизору в пивнойвчера весь вечер пела мне красавица,что мысленно всю ночь она со мной?Для жизни шалой и отпетойдень каждый в утренней тишитворят нам кофе с сигаретойреанимацию души.Не слушая судов и пересудов,настаиваю твердо на одном:вместимость наших умственныхсосудоврастет от полоскания вином.Был томим я, был палим и гоним,но не жалуюсь, не плачу, не злюсь,а смеюсь я горьким смехом моими живу лишь потому, что смеюсь.Нет, я в делах не тугодум,весьма проста моя замашка:я поступаю наобум,а после мыслю, где промашка.Я б рад работать и трудиться,я чужд надменности пижонской,но слишком портит наши лицапечать заезженности конской.Не темная меня склоняла воляк запою после прожитого дня:я больше получал от алкоголя,чем пьянство отнимало у меня.Хоть я философ, но не стоик,мои пристрастья не интимны:когда в пивной я вижу столик,моя душа играет гимны.Питаю к выпивке любовь я,и мух мой дым табачный косит,а что полезно для здоровья,мой организм не переносит.Мне чужд Востока тайный пламень,и я бы спятил от тоски,век озирая голый каменьи созерцая лепестки.Так ли уж совсем и никому?С истиной сходясь довольно близко,все-таки я веку своемунужен был, как уху — зубочистка.Подлинным по истине томлениямплотская питательна утеха,подлинно высоким размышлениямпьянство и обжорство — не помеха.Пока прогресс везде ретивоменяет мир наш постепенно,подсыпь-ка чуть нам соли в пиво,чтоб заодно осела пена.Хоть мыслить вовсе не горазд,ответил я на тьму вопросов,поскольку был энтузиасти наблюдательный фаллософ.Поздним утром я вяло встаю,сразу лень изгоняю без жалости,но от этого так устаю,что ложусь, уступая усталости.На тьму житейских упущенийсмотрю и думаю тайком,что я в одном из воплощенийбыл местечковым дураком.По многим я хожу местам,таская дел житейских кладь,но я всегда случаюсь там,где начинают наливать.Позабыв о душевном копании,с нами каждый отменно здоров,потому что целебно в компаниисовдыхание винных паров.Мы так во всех полемиках орем,как будто кипяток у нас во рту;настаивать чем тупо на своем,настаивать разумней на спирту.Во мне смеркаться стал огонь;сорвав постылую узду,теперь я просто старый конь,пославший на хер борозду.Сегодня ощутил я горемычно,как жутко изменяют нас года;в себя уйдя и свет зажгя привычно,увидел, что попал я не туда.Ловил я кайф, легко играяту роль, какая выпадала,за что меня в воротах раяждет рослый ангел-вышибала.Зачем под сень могильных плитнести мне боль ушедших лет?Собрав мешок моих обид,в него я плюну им вослед.
ЛЮБВИ ВСЕ ВОЗРАСТЫ ПОКОРНЫ,
ЕЕ ПОРЫВЫ — РУКОТВОРНЫ
Мы всякой власти бесполезныи не сильны в карьерных трюках,поскольку маршальские жезлыне в рюкзаках у нас, а в брюках.Не раз и я, в объятьях девлегко входя во вдохновение,от наслажденья обалдев.остановить хотел мгновение.А возгораясь по ошибке,я погасал быстрее спички:то были постные те рыбки.то слишком шустрые те птички.Я никак не пойму, отчеготак я к женщинам пагубно слаб;может быть, из ребра моегобыло сделано несколько баб?