Чтение онлайн

Таким образом, деревня постоянно высачивает из себя избыток населения, который устремляется в города. В эпоху общего перенаселения, когда «тяга в город» бывает особенно сильна, он берется из общего резервуара избыточного населения. В позднейшую эпоху эмиграция в город затрагивает иногда не только резервную, а уже действительную армию земледелия в том случае, если земледелие ведется наемным трудом и население не связано с землей: это мы наблюдаем повсеместно в теперешнюю эпоху аграрного кризиса.

Итак, обе специальные формы капиталистического перенаселения – и городское, и деревенское – вытекают из специфических особенностей капиталистического хозяйства, они отличаются поэтому от первоначального перенаселения, которое знаменует исторический перелом, изменение хозяйственных форм, и ставит капиталистическому хозяйству общую проблему уплотнения населения. Первые формы перенаселения в известном смысле неразрывно связаны с капиталистическим производством, последняя же должна быть устранена его полным развитием.

Как мы уже знаем, то уплотнение населения, которое достигается капитализмом, обязано по преимуществу индустриализму, – развитию торговли и промышленности. Земледелие принимает здесь участие только сначала, а затем развитие индустриализма и связанное с ним уплотнение населения совершается на его счет. Задачу уплотнения населения, которая сводится, конечно, к задаче производства необходимых средств существования на данной территории для большего населения, капитализм разрешает поэтому не вполне и не прямо. Он не разрешает, а лишь обходит ее относительно земледелия, уклоняясь от тяжелого ига закона убывающего плодородия почвы.

Уплотнение населения в капиталистическом производстве совершается в значительной степени за чужой счет; если есть страны промышленные с густым населением, то должны быть и страны земледельческие, с редким населением. Плотность населения капиталистического хозяйства в известном смысле паразитарная, чужеядная.

2. Емкость территории относительно земледельческого населения

Принцип народонаселения, точнее учет о емкости территории относительно земледельческого населения, представляется необычайно важным для понимания конкретного хода развития земледелия; вместе с законом убывающего плодородия почвы он должен быть поставлен в самом центре теории аграрного развития, между тем до сих пор его универсальное значение в экономике земледелия было выяснено еще менее, нежели значение закона убывающего плодородия почвы.

Земля может прокормить тем больше ртов, чем она плодороднее, чем благоприятнее климатические условия и чем выше развитие сельскохозяйственной техники. Что касается этой последней, то пределы ее развития при натуральном хозяйстве, как показывает история земледелия, чрезвычайно узки. Техника эта оставалась в общем неизменна иногда в течение тысячелетия. Рост производства обязан был, главнейшим образом, росту населения, т. е. рабочих рук. Однако понятно, что способность земли производительно всасывать в себя растущее количество труда находится в зависимости от общего состояния земледельческой техники. Производительность земли не может быть безгранично увеличиваема растущими затратами одного только труда; хотя труд и может замещать собой другие факторы производства, но только до известной степени. Труд, затрачиваемый свыше технически разумных пределов, столь же непроизводителен (если только не вреден) как труд черпанья бочки Данаид. Таким образом, хотя справедливо, что новый рот приносит и новые руки, однако, мы еще раз убеждаемся, что не всякие новые руки могут быть употреблены с пользой и способны, следовательно, прокормить своего владельца. Если население переходит те границы, которые определяет вся сумма технических и естественных условий, образуется вынужденная безработица, с одной стороны (пусть не думают поэтому, что безработица есть явление новое, принадлежащее только капиталистическому строю), причем эта безработица может выразиться в недостаточной занятости всего населения или же полной праздности отдельных работоспособных лиц, и недоеданье, с другой.

Натурально-хозяйственная бедность, отсутствие запасов приводят к тому, что всякий более или менее значительный недород или неурожай, составляющий самое обычное явление при полной зависимости примитивного земледелия от случайностей стихий, выражается голодовкой. Этими голодовками полна вся история средних веков до начала XIX века. Благодаря голодовке, вымирает часть населения, и последнее снова приводится в соответствие с «средствами существования», т. е. с средствами производства (как должен был бы правильнее выразиться Мальтус), с земледельческой территорией. Такое же значение имеют войны и опустошительные эпидемии, столь обычные в средние века; эпохи после войны отмечаются особенным благосостоянием трудящихся классов.

Итак, перенаселение, вымирание лишнего населения от голодовок, войн и эпидемий, за которым следует приведение населения в соответствие ёмкости территории, далее опять перенаселение и т. д., – такова нехитрая, но ужасающая в своей простоте логика натурального крестьянского хозяйства в течение длинного ряда веков.

Приспособление населения к средствам производства, борьба за существование носит, таким образом, на первых стадиях культуры крайне простой, почти зоологический характер; оно напоминает размножение животных, где природа достигает сохранения вида, не щадя его отдельных экземпляров, и даже больше того, где погибель многочисленных экземпляров является условием благополучия вида, т. е. уцелевших.

Чистое натуральное хозяйство – большая редкость даже в глубине истории; обыкновенно оно не свободно от некоторой, хотя бы и слабой связи с рынком, причем продавцом (большей частью в целях уплаты государственных податей) мужик становится значительно раньше, чем покупателем, т. е. потребителем продуктов неземледельческого хозяйства. Путь этот от мужика-продавца до мужика-продавца и вместе с тем покупателя исторически довольно длинен (в этом переходном состоянии находится сейчас значительное большинство русского крестьянства и немалая часть западноевропейского).

Рассматриваемое со стороны емкости территории или отношения между населением и средствами существования меновое хозяйство отличается от натурального тем, что, тогда как в натуральном весь (или почти весь) земледельческий продукт составляет пищу земледельческого населения, в меновом на потребление этого населения остается только часть продукта, другая же его часть – большая или меньшая – продается, следовательно, отвлекается от собственного потребления земледельческого населения. Казалось бы, что переход к меновому хозяйству должен понижать емкость территории относительно населения. Но внешняя видимость не дает верного представления о действительной связи явлений. Переход от натурального хозяйства к меновому повышает емкость земледельческой территории. Несмотря на вычет, который делается благодаря отчуждению на рынке части земледельческих продуктов, фонд натурального потребления также повышается. Ошибочно думают те, которые считают, что доля натурального потребления земледельцев не зависит от рынка и, следовательно, цен. Правда, здесь нет непосредственной зависимости от цен, как она существует относительно отчуждаемой доли продукта; но остается косвенная зависимость, именно зависимость от общего состояния земледелия, для которого имеет первостепенное значение рынок и, в частности, движение цен на земледельческие продукты.

Это общее состояние земледелия испытывает серьезные перемены благодаря переходу от натурального хозяйства к меновому, именно происходит повышение производительности земледелия, составляющее единственный разумный raison d'etre этого перехода. Нетрудно понять причины такого влияния перехода к меновому хозяйству. Обмен приводит натуральное земледелие в связь с промышленностью, и промышленность оплодотворяет земледелие, изменяя его методы производства, его технику. Она делает это, как мы уже знаем, разными способами: она дает новые рабочие орудия, новые удобрения, в то же время наука вырабатывает наиболее целесообразные комбинации различных факторов производства. Как эквивалент покупаемых на рынке средств производства, земледелец отдает часть своего продукта, но вместе увеличивает и производство для собственного потребления. Особенное значение имеет здесь то обстоятельство, что новые методы и средства производства дают более обширное поле производительного приложения земледельческого труда, расширяют прежние его границы. Это расширение создает возможность существования большего количества населения на прежней территории.

Определение емкости территории относительно земледельческого населения при меновом хозяйстве не так просто, как при натуральном. Оно требует сложного учета влияния нескольких различных моментов. Крестьянин представляется теперь уже двуликим Янусом, одной стороной принадлежа натуральному хозяйству, а другой являясь продавцом своего труда, напоминающим наемного рабочего. Перечислим в отдельности основные моменты, обусловливающие различную емкость территории относительно населения.

1) При прочих равных условиях, емкость территории тем выше чем ниже относительная доля земледельческого продукта, отчуждаемая на рынке. Тем выше будет, очевидно, фонд натурального потребления и тем больше людей может прокормиться с данной территории. Однако количество их зависит и от уровней потребностей в питании: прокормление впроголодь дурного качества хлебом позволяет существовать на данной площади большему количеству людей, нежели более удовлетворительное питание. Что касается доли отчуждаемого продукта, то ее размер определяется рыночными потребностями крестьянина. Здесь можно различить две категории отчуждения: добровольные и вынужденные. К числу последних относятся прежде всего отчуждения для уплаты налогов, которые могут быть так высоки, что сокращают даже народное потребление. В отличие от податей, которые для земледелия непосредственно составляют прямой минус, вторая категория вынужденных продаж проистекает из собственных потребностей земледелия, именно в средствах земледельческого производства. Естественно, что эта категория растет вместе с развитием земледелия, а вместе растет и то количество земледельческого продукта, которое эквивалентно покупаемым средствам производства. На известном уровне развития земледелия, соответствующем достигнутой плотности населения, затрата известного количества «капитала» является технической и экономической необходимостью для земледельца. Однако в силу той особенности земледелия, что здесь, до известной степени, трудом может быть заменяем капитал, система земледелия более работоинтенсивная дает больший простор населению, нежели более капиталоинтенсивная система. Не нужно, впрочем, забывать, что границы этих колебаний в данном случае очень узки, – в крестьянском хозяйстве работоинтенсивность обычно и без того доведена до последних пределов, так что сколько-нибудь значительное сокращение капитала означало бы уже технический регресс, за которым следует понижение общей емкости территории относительно земледельческого населения. Вторая категория отчуждений земледельческого продукта – добровольные – определяется, очевидно, потребностями крестьянина в продуктах промышленности, его культурным уровнем. Чем выше этот последний, чем больше потребностей является у крестьянина и тем больше он должен тратить для удовлетворения этих потребностей. Мы знаем уже, что этот культурный уровень – standart of life крестьянина – является одним из условий, определяющих цену крестьянского хлеба. Но насколько различия в уровне потребностей не уловляются в ценах, очевидно, они выражаются в необходимости отчуждать то большее, то меньшее количество хлеба для удовлетворения потребностей. Через это, конечно, понижается емкость территории относительно населения.