Чтение онлайн

шепчутся, разойдутся, наверное, скоро кто куда… Если мы не схватим его

сейчас, о, господин, то…проиграем…

Йоханан мрачно усмехнулся себе и своим мыслям: “Да, видно не спасти мне, Ицхак, свою бессмертную душу. И тебя мне уже не

спасти, Ицхак! Жаль, что опоздал ты”. И уже твердо обратился к Анании: - Прекрати свое нытье и запомни: советник римского наместника в Ерушалаиме

никогда ни во что не играет, а тем более не проигрывает. Слушай же меня. Все

надо делать быстро, пока весть об отречении Иисуса не дошла до народа. Возьмешь

отсюда десять стражников; дождавшись, когда Ешуа окажется один хоть на минуту, схватите его и доставите в тюремный подвал прокуратора; следи, чтобы Синедрион

не прознал о том и не затребовал доказательств вины. Крест избавит Иисуса

Христа от всех вопросов. Сегодня же должен сгореть дом старого Ицхака со всеми, кто в нем живет, повторяю, со всеми. Соседям Ицхака заплатишь столько, сколько

посчитаешь нужным, чтобы под страхом ужасной смерти они запомнили: на месте

того дома никто никогда не жил, и никакого Ицхака они знать не знали и ведать

не ведали. Ицхак должен быть вычеркнут из жизни, из памяти живущих и их

потомков. Ученикам Ешуа внуши, что их домыслы о божественности Ешуа есть

истина, а то, что учитель их отрицал это, - не что иное, как последнее

искушение, последняя проверка твердости их веры. Скажешь им, что Христос

вознесся на небо по прошествии трех суток со дня казни, а стражники пусть

позаботятся о том, чтобы гроб, в который положат Ешуа после снятия с креста, через три дня был пуст. После того апостолы должны разойтись по дорогам и нести

в мир благую весть о приходе мессии и о великом чуде воскрешения. И ещe! Все

должны знать, что выдал Сына Божьего страже Юда Искариот, получивший за это от

первосвященника Каиафы тридцать сребреников, и само имя его будет проклято

вовеки. Я все сказал. Ступай!

Анания попятился к двери. На полпути Йоханан остановил его: - Стой! За дверью ждет Авиэль, мой секретарь. Скажешь ему, что сегодня он

свободен. Через два дня я жду его. Нынче я устал. Ты понял меня?

– Да, мой господин!

– Знаешь, что ждет тебя, если не выполнишь в точности все, что я велел тебе?

– Я раб твой, о Йоханан, господин мой!

– Все. Ступай! Быстрее!

Руфь убиралась в комнате раби Ицхака, когда Юда вбежал в дом.

– О, господин!
– от неожиданности вскричала девушка.

– Какой я господин, зачем ты…

– Ты племянник моего любимого господина, а значит, тоже мой господин.

– Что ты, прекрасная девушка! Я и мой друг, мы безмерно виноваты перед тобой.

– Не говори так, о Юда! Я не хочу больше вспоминать то страшное, что было со

мной. Ивы с Ешуа не виноваты ни в чем, вы такие добрые, - Она подступила ближе

к молодому человеку.
– Можно, я скажу, господин?

– Опять господин?

– Ты такой красивый, Юда. Я так хотела тебя поскорей увидеть.
– Она

попыталась было коснуться пальцами его лица, но отдернула руку как от огня.
–

Какое у тебя прекрасное имя - Юда! Мне кажется, нельзя не полюбить человека, которого зовут Юда, и человек, носящий имя Юда, должен быть такой же чудесный, как племянник моего господина. Мне кажется, когда-нибудь все женщины будут

называть своих мальчиков Юдами, и всех возлюбленных тоже, они ведь так же будут

рождаться у женщин. Все они будут такими же красивыми и добрыми, как ты. Весь

мир из Юд, и все запутаются. Боже мой, что за глупости я говорю! Как они только

в голову приходят, - она засмеялась и заплакала одновременно.

Юда ошарашенно прижал к своей груди ее голову, и Руфь, лишь на секунду

сделав вид, будто сопротивляется, обняла его.

– Что ты, девочка?
– Юда нежно провел рукой по ее волосам.

– Я неблагодарная свинья! Мой господин пригрел меня, облагодетельствовал, а

я вот влюбилась в его племянника.

– Полно тебе, Руфь! Что ж тут плохого? Ты же не возненавидела меня. Спасибо

тебе, девочка. Не плачь. Перестань! Ты не представляешь, как мне хорошо от

того, что ты обняла меня! Мне так тепло и хорошо! Зачем ты плачешь?

– Ты не думай, я никого не обнимала, кроме мамы, отца и братьев. Я чистая.

Мой патриарх из племени был совсем старенький. Он был как дитя.
– Руфь то ли

весело, то ли нервно рассмеялась.
– Он все время ходил под себя, а я из хижины

выносила - такая вот я была наложница.

– Зачем ты мне об этом говоришь, девочка? Какая мне разница, я же вижу, какая ты славная!

– Хочу, чтобы ты все знал про меня, все-все. Я очень боюсь, Юда. Надвигается

что-то страшное. Даже когда меня сжечь хотели, я чувствовала, что убегу, спасусь, а сейчас страшно, даже не знаю почему, Юда. Если бы не боялась так, я

бы не решилась приблизиться к тебе. Прости, Юда.

– Да что ты, Руфь! Что ты! Все будет хорошо, вот увидишь.
– Юда усадил

девушку на скамейку и сам сел рядом.

– Да, конечно! Я знаю. Просто я трусиха. Только пообещай, Юда, что ты

когда-нибудь еще погладишь меня так по голове.

– Обещаю, обещаю, - Юда звонко и счастливо рассмеялся.
– А где раби, Руфь?

– Он спит, Юда. Он на весь день уходил куда-то, устал очень и теперь

отсыпается. Может, не стоит будить его? Он оставил для тебя вот это.
– Иона

передала удивленному Юде мешочек с деньгами.

– Что это?
– спросил тот.

– Деньги. Обновить одежду тебе с Ешуа и остальным. Завтра все должны уйти из

города.

– Кто все?

– Все, Юда. Вы с Ешуа, ученики и мы с раби. Я в последний раз убираю этот

дом, Юда. Сама не знаю уже зачем. Мне тут было так хорошо, так спокойно и

радостно… - Она опять захлюпала носом.
– Почему мы должны уходить отсюда, здесь все такое родное, Юда, кувшины, стулья. Мне кажется, не только я, но и