Чтение онлайн

— Ой, конечно. «Подмешали». Кто же ещё, кроме проклятия?

Чиновник достал из сумки маленький металлический кружок — печать. Поднёс к котлу. Печать звякнула и на секунду потемнела.

— След контурный, — сказал он. — И не бытовой.

Элина почувствовала, как у неё холодеют пальцы. «Не бытовой» — значит, кто-то принёс не просто траву. Кто-то принёс артефакт. Или след печати.

Чиновник начал обыскивать полки. Элина хотела вмешаться, но Рейнар удержал её лёгким движением — ладонь на локте, почти незаметно, но так, что Элина сразу поняла: сейчас одно резкое движение — и её сочтут виновной.

И именно в этот момент чиновник вытащил из-под мешка с крупой маленький свёрток — тёмный, плотный. Развернул.

Внутри лежала сухая трава с чёрными прожилками, и запах от неё был такой, что у Элины сразу сжалось горло — как будто кто-то поднёс к носу холодный дым.

— Морозник, — тихо сказал чиновник. — Запрещён для свободного оборота.

Элина моргнула.

— У меня его не было.

Лисса сделала шаг вперёд, подняла руки, будто молилась:

— Вот! Вот оно! Я же говорила! Она ведьма! Она травит!

Толпа снаружи загудела, как улей.

— Тише! — рявкнул Рейнар, и его голос ударил так, что шёпот на секунду оборвался.

Чиновник поднял глаза на Элину.

— Вы нарушили обет канцелярии, хозяйка, — сказал он сухо. — Вам запрещено вмешательство и использование запрещённых компонентов.

— По процедуре… вас следует задержать.

Элина почувствовала, как земля на секунду уходит из-под ног — не потому что она боялась тюрьмы, а потому что понимала: если её заберут сейчас, Мортен придёт через три дня и заберёт таверну без сопротивления.

И тогда узел останется голодным. И тогда будут пропажи. И тогда Раду выбросят на дорогу.

— Это подбросили, — сказала Элина, и голос у неё дрожал, но не от слабости — от ярости. — У меня есть только то, что я использовала при всех. Я могу показать мешочки. Я подписывала. Я…

— Подбросили, — повторил чиновник без эмоций. — Удобно.

Рейнар шагнул вперёд.

— Достаточно, — сказал он низко. — Вы не заберёте её без моего протокола.

— Здесь саботаж. И я это докажу.

Чиновник прищурился.

— Капитан, вы превышаете—

— Я защищаю порядок на тракте, — отрезал Рейнар. — И ваш порядок тоже.

Лисса резко сказала в толпу:

— Видели? Он за неё! Значит, она его околдовала!

Толпа взорвалась шёпотом.

Элина почувствовала, как дом внутри таверны тихо скрипнул — довольным, сытым звуком. Скандал. Страх. Тайны. Всё это было для него как сладкое.

Свеча на кухне дрогнула и стала темнеть — едва заметно, но Элина увидела.

«Дом ест это».

Она подняла взгляд на Рейнара — и увидела, как он тоже заметил дрожь света. Его лицо стало ещё жёстче.

— Все вон, — сказал он чиновнику и Лиссе. — На крыльцо. Сейчас.

Чиновник хотел возразить, но взгляд Рейнара был таким, что спор стал опасен.

Они вышли.

На крыльце толпа стояла плотной стеной. Кто-то держал кружку с чаем, кто-то — миску с супом, и сейчас эти миски выглядели как доказательства преступления.

Лисса подняла голос:

— Канцелярия! Дозор! Забирайте её! И дом запечатайте! Пока не поздно!

Чиновник поднял руку.

— По процедуре Печатной канцелярии хозяйка подлежит задержанию до выяснения, — произнёс он громко. — Узел «Чёрный Очаг» будет—

Элина шагнула вперёд, не думая. Ей хотелось крикнуть, что она спасала, что она чистила, что она варила суп, что она лечила… что она не чудовище.

Но Рейнар встал перед ней — плечами, спиной, как щитом. Так близко, что Элина уткнулась взглядом в ткань его плаща.

— Я беру хозяйку под стражу дозора, — сказал Рейнар громко. — До выяснения обстоятельств и до прибытия магистра.

— Любой, кто попытается её тронуть, — он повернул голову к толпе, — будет отвечать перед законом.

Толпа притихла — не от уважения, от страха перед мечом и властью.

Лисса побледнела, но тут же прошипела:

— Так вы её спасаете!

Рейнар даже не взглянул на неё.

Он повернулся к Элине и сказал уже тихо, сквозь зубы:

— Идёшь со мной. Сейчас. Не спорь.

Элина хотела спросить: «куда?» Хотела сказать: «я не виновата». Хотела… многое.

Но в его взгляде было то, что не оставляло выбора: если она сейчас начнёт спорить, её действительно заберёт канцелярия. А Рейнар — единственный, кто может вытащить её из этого кольца.

— Рада, — быстро сказала Элина, оборачиваясь. — Слушай внимательно. Дом закрыть. Соль обновить. Никого внутрь. Поняла?

Рада побледнела.

— А вы… вы куда?!

— Я вернусь, — сказала Элина, и это было почти ложью, но ложью, которую нужно сказать ребёнку, чтобы он не сломался. — Делай, как я учила.

Рейнар уже тянул её за локоть — не грубо, но так, что пальцы его оставляли на коже след тепла.

— Капитан! — крикнул чиновник. — Вы обязаны доставить—

— Доставлю, — отрезал Рейнар. — Но по моему маршруту.

Он подвёл Элину к лошади, которая ждала у дороги. Люди расступались, как вода, но глаза их оставались на ней — колючие, жадные.

Рейнар посадил её впереди себя — быстро, уверенно, будто это не женщина под подозрением, а груз, который надо спасти от падения. Его рука легла ей на талию, удерживая. От этого прикосновения Элина на секунду замерла: слишком близко, слишком горячо, слишком… надежно.

— Держись, — коротко сказал он ей в ухо. — И молчи.

Лошадь рванула.

Таверна осталась позади — чистые столы, котлы, табличка «днём». Рада стояла на крыльце и смотрела вслед, маленькая и очень одна.

Толпа за их спиной загудела снова. Лисса что-то кричала. Чиновник — тоже. Но звуки быстро тонули в стуке копыт.

Элина оглянулась через плечо — и на секунду ей показалось, что в окне таверны, за полотенцем, которым она накрыла зеркало, проступает лицо. Чужое. Улыбающееся.