Арабские поэты и народная поэзия
Шрифт:
Среди произведений о первых советских космонавтах очень интересна поэма египетского народного поэта Мухсина ал-Хайята «Гагарин» [см. 147]. Она настолько значительна по содержанию и по форме, что заслуживает специального рассмотрения.
Поэма построена в форме монолога, который произносит Месяц (луна), обращаясь к соседней с ним звезде. Месяц рассказывает о своей сестре Земле и о тех событиях, которые ему пришлось наблюдать на этой Земле в далеком прошлом:
Ночь была, И видел Землю я, сестрицу, всю в слезах от злых напастей. Клевета, война, разруха уж стояли у порога. В бешенстве убить хотели юное дитя планеты, вырвать с корнем в дикой злобе тот росток, что вышел к счастью. Горе мчалось по дорогам, раня все вокруг стрелами.Однажды произошло нечто необычное: в вышине над месяцем появился удивительный корабль (имеется в виду первый искусственный спутник Земли), который протянул Месяцу розу. В сказаниях розы описываются дальнейшие события истории Земли и переломный момент в жизни всех людей — Октябрьская революция в России:
О Земли великом сыне начала сказанье роза, что у всех людей на сердце, о великом новом сыне, что любил родную Землю крепкой пламенной любовью. Он любил людей планеты, превратил их слезы в радость, светлый век принес крестьянам и открыл все двери к счастью обездоленным и бедным.В этом сыне Земли читатель без труда узнает Ленина. Поэт не называет имени его, предоставляя читателям самим догадаться. Ведь условия творчества поэтов Египта зачастую были очень сложны [см. 211]: сильны позиции реакции, и поэт был вынужден говорить эзоповским языком. Поэма озаглавлена «Гагарин», и как будто именно он назван «новым сыном Земли», однако ясно, что приведенные выше строки к Гагарину не относятся. Говоря о борьбе с фашизмом, Мухсин ал-Хайят создает обобщенный образ советского человека, который в годы второй мировой войны встал на защиту юности всей планеты. Поэма проникнута чувством любви и симпатии к Советскому Союзу. Особым поэтическим приемом, который использует автор поэмы является «смещение временного плана», изображение различных исторических периодов человечества как бы протекающими одновременно и различных исторических деяний как бы осуществляемых одним обобщенным лицом [ср. 47]. Это дало возможность художнику подчеркнуть величие советского человека, синхронно показать цепь великих свершений: спасение человечества от фашизма, славные достижения Советского Союза в освоении космоса. Образ времени в тех же самых строках предстает перед читателями в виде грозной силы, которой космический корабль и Гагарин, олицетворявший советского человека, без страха бросают вызов:
Новый я корабль увидел, высотой подобный башням. Стены — крепче чем железо, В вековечной тьме холодной, Словно молния в полете. Кто же кормчий в нем бесстрашный? Сын сестры моей любимой.Интересно в этой поэме употребление множественного числа слова лайали — «ночь» в значении «время» с оттенком «жестокое время». Подобное значение, не отмеченное словарями, можно встретить в народной египетской поэзии, в песнях. Оно отчетливо выступает, например, в песне, исполнявшейся Абд ал-Халимом Хафизом,— слова Мурси Гамиля Азиза «ал-Лайали» [ср. также 257, с. 15-18]:
Я забываю, что будет завтра, что будет после. Помню только: я рядом с тобой. Но время (лайали — досл.: «ночи»)! Что сделает с нами жестокое время (лайали — досл.: «ночи»)?! И все же наша любовь сильнее, чем время (лайали — досл.: «ночи»), о мой любимый!Для того чтобы ярче показать успехи советского человека в мирном труде, Мухсин ал-Хайят использует в поэме «Гагарин» прием контраста, противопоставления. Выразительно «обрисовав беды, которые пережило человечество за свою долгую историю, и переломный момент в его судьбе, связанный с «новым сыном Земли», поэт описывает Землю этого нового сына словами Месяца:
Когда я взошел над прекрасной Землей, то все в ней ликующе пело. Казалось, что вечна радость людская и нет на Земле ей предела, Земле ее нового сына, счастливого сына Земли.Воздействие на читателя и слушателя достигается также путем антитезы обычного, ожидаемого и неожиданного, необыкновенного. Так, луна-месяц постоянно упоминается в народных песнях и у арабских поэтов — как средневековых, так и современных, создающих свои произведения как на литературном языке, так и на местных диалектах.
Влюбленность человека в луну — постоянная тема народных египетских песен, при этом часто луна символизирует для влюбленного предмет его любви. Примеров множество. Из народного египетского заджаля: «Мы любим луну (камар, 6), ведь она взошла совершенная во всем» [215, с. 112]. Из ливанской народной песни: «Как прекрасны ночи веселья под мелодию певца, сияет свет луны (нур ал-камар, 6), в котором долина чудесна» [174, с. 89]. Из «Книги песен» (X в.) — описание поэта ал-Арджи: «На дворе твоего дома в присутствии певца… в благоуханные и лунные ночи (лейл мукмир, 6) веселья» [196, т. 1, с. 394, 157]. У Мухсина ал-Хайята: «О луна (камар, 6), о красавица! (хилева, 2)», «я наполняю землю каждой ночью опьяняющим светом (нур, 6)» [258, с. 18].
Однако в поэме о Гагарине эти обычные для арабской поэзии обороты встречаются в неожиданном окружении. Если слова «сияет свет луны» обычны при описании лунных ночей, то у Мухсина ал-Хайята они употреблены при описании необычной ситуации: «Ночью я увидел корабль, что парил в вышине, и свет сиял (нур йилали)» [258, с. 20]. Здесь свет исходит не от обычной луны, а от корабля — искусственной луны. Так же необычно у Мухсина ал-Хайята и употребление частого в арабской поэзии выражения фи-л-‘алали «в вышине». В народной египетской песне, записанной еще в XVI в. Йусуфом ал-Магриби, говорится: «О, сидящая в вышине, посмотри, каково мне» [90, л. 84] — обращение к девушке, сидящей за решеткой верхнего окна. В другой популярной песне речь идет о двух пальмах (юноше и девушке) в вышине: «йа нахла-тейн фи-л-‘алали». А Мухсин ал-Хайят этими же словами дерзнул описать положение корабля в космическом пространстве.
Далее, в поэме о Гагарине беседу со звездой ведет Месяц: «Месяц говорит звезде, что живет по соседству там, в вышине» [258, с. 17]. Ср. слова старинной народной тунисской песни — беседы со звездой человека:
О, яркая звезда (наджма, 6)! Где же он, брат матери моей? Звезда сказала: «Я видела его в пустыне и вела его. Надеюсь, он домой вернется скоро».Поэму о Гагарине можно отнести к философской лирике по глубине проникновения в закономерности исторического процесса, слитности личных переживаний поэта с общечеловеческими чаяниями [ср. 131, с. 61].
В лирической поэме «Гагарин» [258], наполненной общественно-политическим содержанием, естественно, в большом объеме представлена лексика, обычная для арабской лирики. Это аллегорическое изображение судьбы человечества, в своем развитии претерпевшего горе (аса, 3) (с. 19-20), стрелы (сахм, 3) которого ранили (глагол, соотносимый с джарх, 3) (с. 19) проливавшего слезы (дам‘, 3) (с. 22), жившего в разрухе (хараб, соотносимое с «атлал», 6) (с. 19), однако с наступлением эпохи Великого Октября Земля преображается: появляется свет надежды (нур ал-амал, 6) (с. 19), радость (фарах, 1) (с. 26), чаши света (кас ан-нур, 6) (с. 23), розы (вард, 6) (с. 21), зеленая ветвь (гусн ахдар, 6) (с. 21), весна Земли (раби’ ал-ард, 6) (с. 22). Встречаются в поэме и такие слова, как ночи (лайали, 6) (с. 20), любовь (хубб, махабба, 1) (с. 20), влюбленный (‘ашик, 3) (с. 21) и др.
Поэма о Юрии Гагарине наполнена восхищением перед подвигом советского человека, это песня о Советском Союзе и его выдающейся роли в мировой истории. Поэма с ее эмоциональной речью передает восприятие Мухсином ал-Хайятом современной действительности. Поэт философски осмысливает природу, космос. Однако тема «космос» — внешняя, мысли и чувства поэта обращены к Советскому Союзу. Поэма — яркое свидетельство той глубокой любви, которую ощущали в тот период арабские народы к стране победившей фашизм, первой направившей человека в космическое пространство.