Архаос
Шрифт:
– Хорошо, иди отдыхай, Кир.
Я потрясённо уставилась на наставника. Под маску, которой стало его лицо, заглянуть не представлялось возможным. Я не ослышалась? Это же…ребёнок. Или норд, как я, тело которого осталось незрелым. Но тогда почему он назвал кого-то отцом? Я никогда не слышала этого слова, только видела его в книгах – так дети называли одного из своих родителей. Хаос в моей голове разбухал подобно грозовой туче, грозясь вылиться в неконтролируемую истерику.
Ситуация, в которой я оказалась, становилась всё запутанней. Словно кулисы, всё это время скрывающие часть сцены, вдруг обрушились, явив зрителям то, что им совершенно не следовало увидеть. Единственное, в чём я не сомневалась, так это в том, что отмотать время вспять не выйдет, и мне в любом случае придётся разобраться во всём происходящем.
Роял собирался подняться с постели, но я успела ухватить его за край рубахи. Послышался жалобный треск ткани. Мою руку накрыла тёплая ладонь.
– Анаит, я скоро вернусь, и обещаю, всё тебе расскажу. Отвечу на любой твой вопрос.
Ну уж нет. Хватит с меня этих заверений.
– Я пойду с тобой.
– Но твоя нога…
– Вот, смотри, – я демонстративно встала и прошлась взад-вперёд по небольшому пространству комнаты-пещеры, указывая на перебинтованную лодыжку. Нога от нагрузки начала пульсировать от боли, но Роял должен думать, что я в полном порядке.
Он с недоверием наблюдал за моими действиями, и досмотрев до конца этот спектакль, в итоге, кивнул. Наверное, понял, что спорить в его положении бесполезно, а потому обречённо выдохнул и махнул рукой, позволяя следовать за ним.
Путь, которым Роял меня вёл, казался одним нескончаемым лабиринтом: множество ответвлений, спусков и подъёмов. Но мы, не останавливаясь, двигались вперёд, будто муравьи, наизусть помнящие дорогу. Тьму, облепившую нас со всех сторон, разгонял не только луч фонаря – подобно сказочной тропе над нашими головами змеилась мерцающая полоса света. Своды пещеры были сплошь усеяны этими огоньками, которые я сперва приняла за звёзды.
– Что это? – чуть не шёпотом спросила я.
Роялу даже не потребовалось уточнять, о чём это речь. Он, как всегда, с полуслова понял меня, и не повернув головы отозвался:
– Дивно, да? – и неожиданно хлопнул в ладоши, тем самым заставив меня подпрыгнуть от перепуга.
Свет над нами погас, а затем постепенно снова вспыхнул.
– Арахнокампа Люминоса, – с восхищением произнёс он. – Удивительные создания природы.
Кажется, Роял затылком почувствовал мой непонимающий взгляд и сразу пояснил:
<p style="margin-left:35.25pt;">
– Это насекомое. Так его личинки привлекают добычу.
– Лучше бы я этого не знала.
Дрожь пробрала всё тело. От ощущения, что сверху простираются гнездовья тысяч мерзких зародышей насекомых, мне стало дурно. Рояла, кажется, моя реакция позабавила. Его выдал издевательский смешок.
Мы шли и шли, а повреждённая нога всё сильнее давала о себе знать непрестанной тупой болью. Я не смела жаловаться, иначе бы мой проводник, наверняка, съязвил бы, что-то наподобие: «Я же говорил». А потому, молча следовала за ним, выискивая в себе силы продолжать идти.
За последующим поворотом заместо очередного пещерного коридора, мы оказались в месте, подобном тому, где я пришла в сознание. Хорошо освещённая ниша, из которой постарались сделать уютное жильё. Здесь, помимо примитивной изготовленной вручную мебели, было то, что привлекло моё внимание – за ширмой в правом конце комнаты шумела вода, ниспадающая нескончаемым потоком из трещины в стене. В маленьком озерце, которое служило купальней, слышался плеск. Кто-то принимал ванну.
Мне стало немного неловко.
Роял жестом велел ждать его у входа, а сам направился в сторону импровизированного душа. Безо всякого стеснения он заглянул за плотную ширму и тихо о чём-то переговаривал.
Несмотря на указание оставаться на месте, я прошла к маленькому круглому столику и присела на табурет, выпрямив левую ногу. После длительной ходьбы, возможность присесть показалась мне настоящим блаженством. Даже боль, кажется, понемногу унялась.
Шум воды мешал расслышать, о чём шёл разговор между Роялом и незнакомцем. Я поняла, что за перегородкой скрывается норд-мужчина по его басовитому голосу. Мне оставалось лишь ждать, без интереса рассматривая скудную обстановку, по большей части состоящую из сталактитов и сталагмитов.
Взгляд случайно упал на маленькую вещицу, небрежно оставленную на столе среди нагромождения личного барахла обитателя этой пещеры. Она отливала серебром в неверном свете, ниспадающем сверху. Рука сама потянулась к драгоценности. Находкой оказался массивный перстень из необычного сплава с выгравированной надписью на неизвестном языке. Всего три буквы. Я бы не догадалась о значении слова, которое складывалось из этих замысловатых символов, но их ничтожная схожесть с латинским алфавитом натолкнула меня на мысль, которая тут же переросла в прозрение.
<p align="center">
Дио
На кольце значилось имя. И не просто невесть какое, а одно из самых значимых имён в истории моего народа. Эта вещь принадлежала никому иному как одному из двенадцати Основателей. Творцов. Их имена были высечены в памяти каждого норда. Я могла их перечислить, в каком бы состоянии не находилась: Эна, Дио, Триа, Тэссэра, Пэндэ, Экси, Эпта, Окто, Энэа, Дэка, Эндека и Додека. Все они были основоположниками почти всего, на чём впоследствии был создан Архаос – Кодекс Древних, который я знала наизусть.
Я не успела до конца осознать, что это могло означать, когда прямо передо мной, словно мираж, возник он.
– Здравствуй, Анаит.
Словно обелиск он возвышался надо мной, заставляя дрожать и стыдиться своего чрезмерного любопытства. Ни малейшего сомнения в том, кто обращается ко мне, не возникло. Все норды были красивы, без малейшего изъяна, но об исключительной внешности Основателей знали все, даже те, кто их никогда не видел воочию. В чём заключалась причина такой разницы между обычными нордами и нашими лидерами, никто не знал.