Чтение онлайн

Геракл и Иисус являются двумя мужскими ответами Запада на этот вопрос. Йог, который воспринимает всех богов как скованных майей владык космических пределов и поднимается к освобождению от мира в целостности его связей и содержания, к полному отъединению индивидуального духа от первоматерии (кайвалья), — это индийский мужской путь. Наиболее известным в мировом масштабе представителем этого пути является Будда.

Миф о Будде также намекает на освобождение от матери: она умирает на восьмой день после рождения Избавителя и в одном из преданий ее называют Майей. Будда не рождается из лона матери, как другие живые существа, он, как и другие носители нового мирового порядка, например, Индра в Ведах, выходит из ее бока и с первого вдоха обладает сознанием. Он совершает торжественные шаги во все четыре стороны света и провозглашает: «Я самый старший, я величайший в мире»! — праматерь без мужчины устраняется в качестве первоначала бытия, покончено с почтенным материнским лоном, которого не видели ни одни глаза.

Младшая сестра матери, которая воспитывает осиротевшего Будду, называется в палийском каноне буддизма Махапраджапати — это имя становится понятным, если прочитать его на санскрите как Маха-Праджавати, то есть «Великая богатая творениями». Но само это имя приобретает смысл только если перенести его как «майю» на мать Будды как отражение Великой Праматери, как преодоленную мифическую мировую силу: «Великая богатая творениями» — это естественное название для великой Матери Мира, чье принуждение к произведению на свет и принятию в себя жизни во все новых существах на протяжении эонов было разрушено просветлением Будды.

Естественно, Великая Мать не была бы приводящей все в движение мировой силой (шакти), которая воплощается во всех образах индийского пантеона и которая в каждом творении и в любых проявлениях творений рождает самоё себя, если бы ее представляли только в виде костлявой фигуры со смертельным оружием в поднятых руках и пьющей кровь уничтожительницы; начальная молитва Кали-ка-пураны славит ее «как Спасительницу (тарани), как Выводящую за пределы из темноты незнания и как изначальную силу победы над самим собой и освобождения» — и одновременно превозносит ее в качестве «чаровницы (вимохини), которая очаровывает всех живых существ и поэтому является майей раскрывающегося Бога, уничтожающей простое сознание существ». Всесильная завораживает и запутывает в качестве Майи и незнания (авидья) и выводит за пределы (тарани, Тара) в качестве просветляющего знания (видья).

«Тара» — это Великая Богиня как защитница и избавительница. «Тарати ити Тара» — «она дает счастье, поэтому имя ей Тара11». — Рельефное изображение Тары (1096 год от Р.Х.) показывает ее в качестве спасительницы в беде: она защищает от воды, огня и ветра, от слонов, львов и змей, от демонов и несчастья в открытом море, от тюрьмы, воров и королей. — Брахманда-пурана называет Тару (в ее воплощении Курукулла) «владычицей судов» (Наукешвари), «которая может успокоить наводнения12». У нее есть бесчисленные прислужницы на судах, которые занимаются спасением попавших в кораблекрушение. В этом она похожа на Мадонну в качестве «Стелла Марис», то есть «Звезды Морей», у которой христианские мореплаватели просят защиты и помощи. — Всеспасительница говорит о себе: «Из океана многих страхов я хочу спасать существ, поэтому мудрейшие среди мудрых почитают меня как Тару13».

В своем духовном образе посвящающей мудрости и освобождения от сансары она родственна христианско-гностической Софии. Подобно Лакшми, богине земного счастья и изобилия, появившейся из мирового океана, когда боги его пахтали, чтобы получить напиток бессмертия, Тара появилась при пахтании океана мудрости, как его 14 квинтэссенция .

Великая Майя охватывает в качестве «Спасительницы» (Тарини) в вечных любовных объятиях Шиву, «Неподвластного», который в кристаллической невозмутимости своего погружения в йогу божественным образом представляет позу освобожденного (его двойник — это космический Будда Акшобхья).

В качестве «совершенства познания» — Праджня-Пара-мита, — которая дает просветление и нирвану, Тара является высшей женственностью в кругу будд и бодхисаттв. Она особенно почитается в матриархальном Тибете. — Тара считается шакти избавителя Авалокитешвара (в Китае Гуаньинь, в Японии Каннон), если этот бодхисаттва имеет мужское воплощение. — В тантрическом буддизме она поднимается до зенита пантеона: в качестве Праджня-Парамита она является матерью всех будд, — она является собственно просветлением, которое делает буддой; «парам ита»: «переход (ита) на другой берег (парам)», она переводит через поток сансары на потусторонний берег нирваны. Ее символ как мудрости просветления — это книга на лотосе рядом с ее плечом, она держит руки как колесо внутреннего наблюдения за истинным учением (дхармачакра-мудра). — Так она в итоге становится (она уже является Великой Майей Вишну и шакти Шивы в качестве верховного бога) шакти Ади-Будды, космического олицетворения всех будд и бодхисаттв, их вневременного единства.

Буддист космического толка видит будд в нирване в вечных объятиях с их шакти, как индус видит божественную пару Гаури и Шанкара. Эти вневременные любовные объятия являются высшим «четвертым» телом будд, превышающим три остальные: чувственный мир, в котором будды появляются перед внешним взором; внутренний взор, которым космические будды одаряют за погружение в йогу; «алмазная сфера» кристаллической отрешенности, которая подразумевает просветление и свободу15. В этих парах будд с их шакти находят трансцендентальное отражение пары древних Богинь-Матерей или Матери-Земли с их мужскими образами (демон плодородия, небесный, владыка зверей и т.д.). Но эротический образ этой пары указывает на триумф вечно-женского над мужской аскетичной духовностью учения Будды. Так поднятие Великой Богини в качестве шакти в позднем индуизме выше Брахмы, Вишну и Шивы, а также всех остальных мужских богов брахманистского пантеона указывает на победу ее образа над всеми остальными в Индии.

«Совершенство познания» — Праджня-Парамита — считается «белой» формой Тары; другая благотворная форма — это «зеленая» Тара. Но у матери-«спасительницы» есть и ужасные образы: «синий», «желтый» и «серый». Сине-черный — это цвет смерти; синяя Тара сидит верхом на трупе, в руках у нее меч и ножницы, а на шее ожерелье из черепов. У нее оскаленные зубы и свисающий язык, короткое тело и отвисший живот. Она представляет темную, уничтожающую сторону Всебогини, уравновешивающую ее милостивые стороны. Избавительные светлые цвета являются всего лишь одной частью спектра ее сущности, они внутри связаны со своими противоположностями: с темной стороной, которая как действительная часть жизни также достойна почтения и близка человеку не меньше светлой стороны.

Волшебница Великая Майя, которая в вожделении удерживает всех в ужасе сансары, не может быть обвинена в этом как искусительница к многообразно-всеобъемлющему бытию, к океану жизни, из ужаса которого она спасает некоторых как «владычица лодки», при этом все море жизни является мерцающей, волнообразной игрой ее шакти. Из этого потока замкнутой на саму себя жизни выплывают отдельные люди, которые готовы к спасению согласно аллегории Будды: как цветы лотоса, которые поднимаются над гладью воды и подставляют себя под вечный свет неба. Остальные пребывают в глубине, полной чудовищ и темного отупения, кажущейся преисполненной сокровищами, жемчугом и кораллами. Богиня, которая «состоит из всех существ и миров» (джаганмайи), является истоком моря жизни, омывающего, удерживающего и разлагающего все формы жизни. Эти формы жизни в вечном кругообороте жадно поглощают друг друга. Тот, кто так понимает Мать, не просит освобождения от нее, он стремится к освобождению от самого себя, от представлений своего «я», к искреннему соединению с ее вечной силой.

Вишну однажды летел на солнечной гаруде, своей ездовой птице, и видел в себе высшее всесущество, которому невозможно противостоять16. Они пролетали мимо горы Нилгири, на которой восседала Великая Богиня как «владычица всех желаний и радостей17», но ни Вишну, ни гаруда не обратили на нее внимания: «лети, лети», — говорил Вишну гаруде. Тогда Великая Майя наслала на них оцепенение, так что они не могли сдвинуться с места. Вишну пришел в ярость, ухватил гору Нилгири обеими руками и попытался сотрясти ее, но у него ничего не получилось. Он был околдован и обездвижен майей Великой Майи, и они упали вместе с гарудой в мировой океан и погрузились до самого дна. Вишну напрасно пытался подняться оттуда. Он не мог сделать ни единого движения и потерял сознание. Потому что он не почитал шакти, мировую силу, которая является истоком всякого движения, как телесного, так и духовного, она ушла от него магическим образом: и он стал неподвижным, беззащитным и бездыханным.

Брахма, Творец, пошел искать его и нашел в итоге на дне океана: он как будто растворился и вернулся к первооснове. Брахма ухватил его и хотел вынести на поверхность, но не смог этого сделать. Преисполненный удивления он застыл и сам, взятый в плен силой Богини. То же самое произошло и со всеми богами, которые вместе с Индрой отправились искать обоих и напрасно пытались поднять их из глубин океана.

Тогда Брихаспати, жрец и духовный учитель богов, который обнаружил их отсутствие в соответствующих сферах, отправился к Шиве, в одиночестве прибывающему на Гималаях, и спросил его почтительно о месте пребывания богов. Только Махадева, Великий Бог, знает о тайне Великой Богини, супругом которой он является, он дал понять жрецу богов (которые в очередной раз показали свое незнание перед лицом высшей силы вселенной): «Они проявили мало уважения к Великой Богине, Маха-Майе, из которой образован весь мир; поэтому Вишну и боги попали в плен ее майи и пребывают на дне океана. Я хочу пойти с тобой и освободить их, — без меня с тобой случится то же, что и с ними».