Чтение онлайн

Вдалеке послышался раскатистый гудок паровоза. Пепел поморщился и сказал:

— Пока нас не засекли, советую вернуться и завалить проход. Иначе к нам могут возникнуть неудобные вопросы.

После чего материализовал посох, надвинул теневой капюшон и двинулся обратно к коридорам. Догнав его, я задал уже давно мучавший меня вопрос:

— Слушай, а зачем тебе посох? Ты же не маг, вроде как.

Пепел, не оборачиваясь, ответил:

— Посох есть? Значит, маг.

Блин. Логика железобетонная. С титановыми перекрытиями. Ладно, дубль два:

— А смысл?

Пепел хмыкнул, каким-то неестественным образом (вместе с капюшоном) с громким хрустом повернул голову на сто восемьдесят градусов — так, что его подбородок касался сгорбленной спины, и, глядя на сильно перетрухнувшего меня вспыхнувшими в глубине капюшонной тьмы двумя красными огоньками вместо глаз, ответил:

— А почему бы и нет?

После чего, похрустывая шейными позвонками, вернул голову в прежнее положение и замолчал. Я своё намерение что-либо спрашивать благополучно потерял, и дальше мы шли молча.

Проходя по коридору, Пепел взмахами посоха тушил встречающиеся факелы, из-за чего некрополь снова погружался во тьму. Погасив последний факел, Пепел пропустил меня вперёд, а сам принялся что-то усердно кастовать, время от времени вычерчивая навершием посоха магические руны и фигуры. Наконец, этот маньяковидный недомаг закончил каст и перед нами повисла тонкая полупрозрачная пелена, отделявшая выход на поверхность от остального пространства. За границей началось какое-то нездоровое шевеление. Пепел ехидно потёр руки:

— Про скелетов, я, если что, не шутил. Только забыл добавить, что они ещё и для всей тёмноэльфийской аристократии могилы с нейтрализующими заклятиями накопают. И таблички повешают, дескать, именные. Дипломатический ход: мол, в край вы оборзели, вот вам предупреждение, чтобы лишний раз к поверхности не лезли. А полезете, не поленимся, и вас в могилки сложим. То-то там вой поднимется!..

Я, кляня себя за собственное любопытство, осторожно спросил:

— А зачем?

Пепел пожал плечами:

— Никогда они мне не нравились. А ещё, при нынешней геополитике, они загребают себе всё больше ресурсов и начинают навязчиво претендовать на территории поверхности, откуда их давным-давно выкурили, за мерзкий нрав и непомерные амбиции. А эти могилки им — как обух по ушам. Не, просто представь себя на их месте: у НИХ, сильнейших магов Смерти в мире, не считая Короля-Лича, из-под носа увели целый подконтрольный некрополь, причём, насколько я помню, крупнейший на континенте, нарыли на ИХ территории ИМЕННЫХ могилок, напрочь перебили ИХ управление тысячами не самых простых скелетов, и после этого даже следов не оставили. Да они после такого даже в защищённом бункере где-нибудь в трёх километрах под землёй будут трястись от страха и шарахаться от собственной тени. Ведь, как не парадоксально, о своей жизни они пекутся больше всего. Их, как и всех местных культистов и демонопоклонников, после окончательной смерти ждёт лишь вечное забвение и постоянные страдания заживо гниющей души. Вот и пытаются перебиться скелетированием или перекантоваться в условно бессмертных личей. Им это, правда, практически не помогает, но такой уж у них менталитет.

Помолчав пару секунд, Пепел, не отрывая взгляда от копошащихся скелетов, возникших в глубине прохода, продолжил:

— Есть, конечно, и дроу-отступники, которые живут на поверхности, но их подавляющее меньшинство. Лично я знаю всего лишь одну семью. К тому же, они, при общей внешней схожести, разительно отличаются от остальных. Главным образом, наличием морали и чувства сострадания. А у младшего поколения, если не брать в расчёт остроухость и синекожесть, мышление вообще близко к человеческому. Поэтому, если встретишь здесь, наверху, какого-нибудь дроу с серебряным кулоном в виде трилистника на груди, то знай, с ним можно беспрепятственно завалиться вечерком в таверну или бар и неплохо провести время. В любом другом случае, если ты встретишь дроу, его следует либо прибить, либо просто отметелить и отдать имперцам. Многие здесь ещё помнят, как эти гады людей на ингредиенты пускали.

Пока я переваривал новую информацию, копошение закончилось. Пепел удовлетворённо кивнул и скомандовал:

— Теперь вылезаем и заваливаем, как было.

Выбравшись из-под склепа, мы встали перед дырой от постамента. Пепел с плохо скрываемым офигеванием огляделся и спросил, кивнув на висящий в воздухе гроб:

— Это чё?

Я сделал шаг вперёд, потрогал окоченевшую лапку трупика и ответил:

— Это? Хомяк. Был, по крайней мере. Смерть от асфиксии в результате тонического спазма, возникшего в следствие длительного сокращения рёберных и диафрагменных мышц. Сам шаман, видимо, после респа до сих пор где-то отлёживается.

Внезапно Пепел резко потянул воздух носом, а затем в рекордные сроки натянул откуда-то взявшийся противогаз-"слоник". Глядя на пыхтящего в резину недомага, меня пробило на стойкое чувство дежавю. Пепел пробубнил:

— Где вы, изверги такие, веселянку взяли? Я ведь специально её изъял откуда только можно было!

Вспомнив розового слона и прислушавшись к навязчивому жужжанию на грани слышимости, я пожал плечами:

— Видимо, пчёлы принесли.

Пепел напрягся:

— А вместе с ними слоник с крылышками не прилетал?

— Как же не прилетал? Прилетал, конечно. Розовенький такой. Хи-хи.

Покачав головой на мой внезапный смешок, Пепел вышел из склепа наружу, огляделся, резко развернулся, рванул обратно внутрь, оперативно, задержав дыхание, скрутил с противогаза фильтр, достал из воздуха какую-то трубку с внутренней резьбой, навернул на него шланг противогаза, выдохнул, рывком достал откуда-то из подпространства увесистый газовый баллон с надписью "О^2 — 21 %; N^2 — 79 %", приделал к нему оттуда же взятые лямки, закинул его за спину и, проверив крепления импровизированной изолированной системы дыхания, прогундосил:

— Надо это облако куда-то девать. Достань-ка своего фамилиара, сейчас кое-что попробуем. Он у тебя в кармане, если что.

Я рассеянно провёл по мантии в поисках карманов, со второго раза нашёл прорезь одного из них и ещё минуты две отковыривал намертво прилипшего слизня от ткани. Собрав отодранное в мгновенно слипшийся комок, я отдал его Пеплу. Тот, держа его в вытянутой руке, выбежал на улицу и начал что-то втолковывать удивлённо булькавшему слизню. Так как стоял я далеко, а противогаз слышимости и внятности произносимого, естественно, не добавлял, диалог я услышал следующий:

— Бу-бу-бу-убубу!

— Бу-ульк?

— Бу-бу-бу-бу.

— Бу-у-ульк?!

— Бу-бу.

— Буль.

После чего слизнячок взлетел, завис в трёх метрах над землёй и начал раскручивать воздух вокруг себя. Пыль и мелкий щебень с частицами почвы начали складываться в хорошо узнаваемую воронку смерча. Раскрутив её до пяти метров в диаметре, слизень резко добавил ещё полметра высоты, а воронка сорвалась вверх, втягивая в себя веселяночный дым. К концу смерчевой воронки припала моя личная желешка, которая, аки пылесос, начала активно втягивать в себя её содержимое. Такими темпами уже через пять минут горизонт прояснился, обнажив звёздное небо и яркую луну.