Чтение онлайн

— Люблю тебя. Спасибо, что согласилась…. Как же я люблю тебя, моя девочка…

Громадные стрелки башни над нами замерли, давая нам эту секунду, а затем разразились ударами, венчая этот день и отстукивая начало нашего нового пути, новой жизни, нашего нового «жили долго и счастливо»…

Илья

Ощущение полёта меня не покидает. Мне хочется бежать, парить над землёй, смеяться, целовать мою малышку — это такое счастье, которое, кажется, невозможно пережить…

Поймав такси, мы буквально летим домой. Нам уже не до взглядов других людей. Мир схлопнулся до «нас», а до остальных нам нет дела.

Сидя на заднем сиденье авто, мы целуемся как подростки — страстно и влажно. Водитель, опытный мужик, просто делает музыку громче и старается не замечать, а просто ехать быстрее…

Застревая на каждом этаже в подъезде, впечатывая Наташку в стену и всё больше распаляя друг друга, мы еле добираемся до её квартиры. Страсть, сдерживаемая долгой разлукой и сегодняшним непростым на эмоции днём, выливается в нашу неистовость.

Щелчок замка входной двери — сигнал того, что теперь можно всё.

Не сговариваясь, мы, «кружась в танце» поцелуев, идём в душ.

Чуть отстраняюсь от неё, чтобы раздеть. Мы понимаем друг друга без слов.

Её руки взмывают вверх, и я, скользя по её бёдрам и талии, впитывая тепло кожи и вибрации тела, задираю подол платья и обнажаю её. В меня проникает её тонкий аромат — лёгкий, дурманящий… Вижу её потрясающую грудь, полную, чуть порозовевшую от возбуждения, с затвердевшими горошинами сосков, что врезаются в белое кружево бюстье… Это выглядит так жарко и вкусно. Она сексуальна и маняща… Хочется касаться, гладить, сминать…

Я веду руками по её плечам и спускаю бретельки. Скольжу пальцами по коже — это касание отдаётся в ней волной дрожи и нетерпения, вырывая тихий стон. Она так обезоруживающе смотрит в самую душу, с мольбой, но не просит, а ждёт от меня действий…

Она безумно красивая. Я приподнимаю её лицо за подбородок и шепчу, приблизившись максимально к губам:

— Ты бесподобна, Наташ… Обезоруживающе красива, девочка.

Она перехватывает инициативу: расстёгивает мою рубашку, освобождает ремень и брюки, сбрасывает бельё, обнажая меня и мою готовность…

— Ольхов, хочу тебя всего… в себе…

Горячая вода бьёт по плечам, но мы не чувствуем её жара — наш собственный огонь обжигает сильнее. Смыв с себя этот день я прижимаю Наташку к холодному кафелю, и этот контраст вырывает у неё судорожный вдох. Мои ладони, скользящие по её мокрой, шелковистой коже, находят податливые изгибы талии и бедер. Каждое прикосновение — как электрический разряд.

Я целую её шею, ключицы, спускаясь ниже к тяжёлой, вздымающейся груди. Мои губы накрывают одну из «горошин», сминая и пробуя на вкус, а рука в это время проникает между её бёдер, встречая там абсолютную готовность. Её стон тонет в шуме воды, переходя в сбивчивый шёпот:

— Илья… пожалуйста…

Я не выдерживаю. Подхватываю её под ягодицы, заставляя обхватить ногами мой таз. Один резкий, наполненный до краёв толчок — и мы оба вскрикиваем от этой невыносимой, долгожданной полноты. Я вхожу в неё до самого основания, чувствуя, как она сжимает меня, принимая всего, до капли.

Мы движемся в рваном, сумасшедшем ритме, пока пар заполняет кабину, превращая всё вокруг в густой туман. Но этого мало. Мне нужно видеть её всю, чувствовать её не на холодном камне, а в мягкости постели.

Не разрывая поцелуя, я подхватываю её на руки — мокрую, дрожащую от возбуждения — и выношу из ванной. Мы буквально вваливаемся в спальню, не заботясь о каплях воды на ковре.

Роняю её на простыни и нависаю сверху, вглядываясь в её затуманенные глаза. Огни ночного Лондона за окном отбрасывают на её тело причудливые тени.

Вхожу снова, медленно, смакуя каждый миллиметр. Её руки вплетаются в мои волосы, ногти слегка впиваются в спину, а бёдра взмывают навстречу, требуя большего. Мы растворяемся в этом ритме, в запахе друг друга, в неистовых толчках, которые несут нас к самому краю. Я содрогаюсь в её руках, выдыхая её имя, чувствуя, как она сжимается вокруг меня и растворяется в ответном, глубоком экстазе.

Эта ночь длится и длится… Давая нам возможность насладиться и вновь обрести друг друга.

Дыхание постепенно выравнивается, становясь общим — глубоким и размеренным. Мы лежим, сплетясь руками и ногами, не в силах и не желая разрывать объятия.

Притягиваю свою девочку, свою невесту, спиной к моей груди. Моя рука по-хозяйски ложится на её тонкую талию, а пальцы лениво и нежно вычерчивают узоры на ней и спускаются к низу живота. Наташка полностью расслаблена — разнеженная и вымотанная нашей страстью. Нужно дать ей поспать, да и самому погрузиться в сон, перешагнув этот эмоционально насыщенный день.

— Спи, моя девочка… Теперь всё правильно, — шепчу я ей на ушко.

Я закрываю глаза, и картинка ночного Лондона за окном окончательно гаснет. Внутри меня — тихий штиль и осознание того, что я дома. Потому что она — мой дом.

Наташка

Как же здорово оказаться снова в России! Слышать родную речь, видеть знакомые улицы и места, дышать этим декабрьским морозом и попасть в водоворот предновогодней суеты. Кайф!

Долгий перелёт забирает последние силы, поэтому, приехав домой, приняв душ и поужинав, мы бухаемся спать. Марк ложится с нами поваляться, да так все и засыпаем втроём, распластавшись на широкой кровати.

Утро встречает бодростью.

Смотрю на своих мужиков. Ольхов, как хозяин жизни, спит на спине, раскрыв одеяло. Его рука закинута под голову, и рельеф мускулов от этого выглядит ещё сексапильнее. Но куда уж лучше-то? Так хочется прижаться, подразнить его, быть ближе, но здесь Марк.

Парень, как уменьшенная копия своего отца, полностью повторяет его позу для сна. Однако «бицуха» этого шестилетнего мужичка пока весьма прозаична, что не может не вызывать улыбку. Но то ли ещё будет!

Иду в душ, а затем — готовить завтрак.

У нас сегодня большие планы. Нужно съездить в имение и забрать нашего пса Арчи. Хотя я его знаю буквально один день: видела мельком, когда прилетала ещё в начале октября на свадьбу своей сестрёнки Дашки.

Кстати, как я и предполагала, Дарья станет мамой. Ждём-ждём!