Чтение онлайн

Черёд красной мини-юбки с боковыми разрезами.

Оглаживаю мягкую ткань от талии вниз, оценивая изгибы бёдер. Результатом довольна. Завершаю сексуальный наряд лакированными туфельками на высокой шпильке модели «Кровавое Зарево», благодаря которым визуально удлиняются мои красивые ножки. Расчесав свои светлые волосы, оставляю их свободно спадать вдоль спины.

Пора заняться лицом. Вот тут необходим особый подход. У клиента странные тёмные сгустки в голове, поэтому важно с косметикой не перестараться.

Оглядываю миниатюрный женский столик с разнообразными тюбиками, баночками, скляночками. Косметику для жриц и послушниц Храма Амунаи привозят с дальних островов, ведь марку «Альэ» в обычной лавке не купить, даже со связями не достать — столь ограничена серия, выпускаемая престижными зельеварами. Иногда из их закрытых лабораторий выходят поистине косметические шедевры, стоимость которых равна состоянию мелкого аристократа или годовому заработку востребованной храмовницы.

Такой, как я. Позволившей себе вот этот изящный флакончик в форме взвившейся змеи, доверху заполненный голубой субстанцией. С её помощью можно полностью изменить свой облик. Храню на всякий случай. Вдруг пригодится? Пусть эффект временный, но при определённых обстоятельствах неоценимый.

Сейчас же меня интересует нечто иное.

Беру круглую цветошу — баночку с кремом, имеющим магическую основу. С левого края сапфировой «сферы» приподнимаю ребристый слой, предотвращающий испарение. Внутри клубничная эссенция, перемешанная с вязким нектаром очень редкого растения вэку, содержащего маслянистые элементы, даже пугалу придающие лоск и красоту.

У меня с внешностью всё в порядке. Требуется лишь немного яркости.

Скольжу пальцем по плотно-алой массе. Наношу блеск на губы, создавая насыщенную притягательность и сексуальную припухлость. Растираю. Мизинчиком легко убираю лишние мазки с уголков губ. Закрываю баночку и отставляю обратно, в двойной ряд косметики.

Теперь глаза. Тщательно обвожу пурпурным карандашом контуры век, добавляя взгляду мягкости. Затем из коробочки белого бархата вынимаю парную золотую вязь, отдалённо похожую на пропускающие воздух крылья бабочки, и прикрепляю украшение к внешним уголкам глаз, создавая эффект неполной маски. Никаких теней — клиент их не любит.

Завершив приготовление и сверившись с часами, направляюсь в высшие апартаменты, обставленные с большой роскошью для самых привередливых господ. Путь мой лежит по обходному коридору — во избежание встречи с выбранными в будущие жрицы послушницами второго года, в данное время познающими науку сексуальности. Они имеют привычку отлучаться в уборную ближе к полудню. Порой девушки честно признаются, что хотят пересечься с кем-нибудь из старших. Желают, так сказать, узнать правду о служении из первых уст.

Только, увы, в обители не принято «пугать» молодёжь раньше времени. Пока они не постигнут основ, на освоение которых отводится три года, пока не разберутся что к чему, им не стоит видеть неспокойную ауру силы, окружающую каждую жрицу любовных иллюзий. Это как личная метка, не подлежащая повторению никакими искусственными способами.

Но есть среди Хвори Безликие. Именно из них выбирают Шальэ. Силы у нас глубоко скрыты и не считываются даже магами. Поэтому для внешнего мира мы сведущи разве что в зельях различной степени сложности. И до сих пор непонятно, почему ценимся превыше остальных. Клиенты нам достаются более родовитые, оплата за час любовных утех или приватного разговора — самая высокая, внимание абонессы пристальное и крайне жёсткое. Она любит выговаривать, иногда наказывает, ссылая на кухню к Бруталу. Поэтому я терпеть не могу очкарика. Хотя ввиду недавнего открытия не помешает пересмотреть свои негативные взгляды.

Что касается послушниц, жрицы редко с ними контактируют. Своих дел да обязанностей хватает.

Пресекая нездоровое любопытство младших, для служительниц местным магом некогда были созданы обходные пути до комнат Красного Орана, где воплощаются фантазии клиентов. Если кольцо необходимо для сбора сведений, то для перемещения по тайным коридорам на запястье наносится магический рисунок — у каждой служительницы свой. Моя так называемая отмычка имеет форму скальной вершины и светится сизо-голубым, когда я касаюсь дверной ручки, чтобы переступить порог просторного помещения. Оно делится на спальню и потонувшую во мраке нишу, глубоко вписанную в стену.

Клиента ещё нет. Есть время собраться с мыслями.

Сегодняшний аристократ — довольно замкнутый человек, его лица я ни разу не видела. Он предпочитает наблюдать и не позволяет к себе прикасаться. Создаётся впечатление, ему претит физический контакт. Сидит в чёрном кресле, стоящем во мраке круглой каменной ниши. Больше молчит. Если решает высказаться — то это сухие замечания о том, что его не устраивает в данный момент. А не нравится ему многое. Придирок хватает!

Поэтому, пока ворчуна нет, я морально готовлюсь к сложному психологическому противостоянию, которое происходит чётко по расписанию два раза в неделю. Знаю наверняка, что спокойно пережить последующий час уж точно не удастся. Проверено не раз.

Первое доказательство: внезапное беззвучное появление этого клиента.

Когда мурашки ползут вдоль позвоночника — понимаю, он здесь.

Оглядываюсь.

Так и есть.

Уже сидит в непроглядной черноте, из которой светом подрагивающих канделябров, стоящих поодаль, выхватывается низ сизых брюк и остроносые туфли. Последние из редкой драконьей кожи, с индивидуально подогнанной под владельца подошвой, прошитой усами саламандры. Такая обувь стоит целое состояние.

Вижу еле различимый взмах руки из темноты и слышу приказ:

— Танцуй!

Властный голос привычно погружает комнату во мрак. Я оказываюсь в единственном пятне света. Ощущаю плавное скольжение мужского взгляда по телу, секундные остановки, порождающие обжигающие дорожки на обнажённой коже. Больше всего достаётся губам, полыхнувшим в ответ огнём настолько жарким, что впору кусать их до боли, подавляя неожиданно приятное ощущение.

Только нельзя. Игра ведётся по его правилам.

В самые первые наши встречи мне, одетой в откровенное белое неглиже, клиент приказывал расположиться на ореховой кушетке и услаждать его, сокрытого мраком ниши, своей картинной неподвижностью. Правда, вскоре пассивность ему опостылела. И под завораживающую музыку, создаваемую будто бы из ничего, я окунулась в служение, наполненное плавностью движений и откровенностью изгибов тела.

Так я поняла, что клиент — маг. Могущественный маг. Тот, кому по силам легко управлять светотенью в помещениях Храма, подстраивая защитную магию под свои нужды, и ткущего до дрожи мелодичную музыку. Эти медленные, чарующие, чувственные переливы флейты, льющиеся сейчас из ниоткуда и, словно лианы, оплетающие бархатными нотами, превращают меня в податливый чужой воле инструмент.

Покоряясь неведомому таинству, я танцую. Плавно покачиваю бёдрами в такт пленительной мелодии. Медленно прогибаюсь в спине, поигрывая руками и в томной страсти полуприкрыв глаза.

Шажок на носочках влево… мелкой поступью назад… лёгкое кружение.

Всем своим существом я ощущаю следящий за каждым моим движением холодный взгляд. Он пробирает до озноба обжигающей страстью, заставляющей сердце трепетать в предвкушении неведомого, но как будто необходимого.

Любви…

Жаркой, как полуденное солнце. Свободной, словно морской ветер.

Клиент опутывает меня странными видениями, от которых вибрирует насыщенный запретной сладостью воздух. Бросает в жар от откровенных иллюзорных прикосновений сильных рук… Облизываю горящие самопроизвольно приоткрывшиеся для поцелуя губы.