Чтение онлайн

Становится чуть легче.

— Значит, конец мира нам не грозит и не всё так плохо …

А то я уже решила, что моя попытка взломать защиту барона могла в итоге привести к катастрофе, и провидица, увидев мглистое будущее, поспешила поставить на кон собственную жизнь, лишь бы этого не допустить.

Неожиданно наклонившись, Маг поддевает мой подбородок и всякие мысли испаряются. Тяжёлый мужской взгляд проникает в душу, порождая лёгкий озноб.

— Не всё? — до мурашек вкрадчивые интонации. Чуть шероховатые пальцы, надавливая, оглаживают мою нижнюю губу, сбивая дыхание. — На балу у нас две задачи. Первая — засветиться перед бароном, вторая — отвадить архимага.

Удивлённо моргаю.

— Архимага? Он-то тут причём?

— Есть причины… Мы остановимся в одной комнате, будем спать в общей постели, заниматься непристойностями, создавая у сторонних наблюдателей «правильное» впечатление. — Горячее дыхание опаляет ухо, и я дрожу. Интимный шёпот Мага будоражит, а слова вселяют тревогу. — За нами будут наблюдать, Ариш. Нас станут оценивать. Обычные люди. Люди, владеющие магией. Каждому захочется узнать, насколько крепок наш союз, и какую выгоду можно из него извлечь. Понимаешь?

Решительно отстраняюсь, испытывая раздражающее смущение от стремительной смены его настроения. Прячу неловкость за маской жрицы.

— Какие ещё будут наставления? — я сдержанная и внимательная, а про себя недоумеваю, откуда это приятное покалывание на губах и почему в прохладной библиотеке стало так жарко?

Маг глядит долго. Взлохматив пятернёй свои чёрные волосы, вздыхает обречённо.

— В тебе нет ни грамма романтики, Ариш, — явно укоряет.

Что?!

— Мне полагалось на шею кинуться? Заранее предупреждай, и осечек не будет!

— А если потребуется импровизировать?

— Предупреди заранее.

— Эх, Ариш… — он снова сгребает меня в охапку и крепко прижимает к груди. — Научись понимать шутки.

Недоумеваю.

— А ты пошутил?

Где и когда? Разговаривали о серьёзном.

Его подбородок давит на макушку.

— Пошутил, — выдыхает.

— Значит, никакой общей комнаты и постели?

— Почему же, будут.

— Тогда в чём шутка?

— Спать я с тобой не собираюсь.

Обидеться, что ли?

— Пристроишься на полу? — представляю его, спящего у кровати госпожи.

Сохраняя волевым усилием серьёзное выражение лица, едва сдерживаю улыбку. Так тепло в груди, и впервые за долгое время захотелось рассмеяться. Повинен оберег или чужие эмоции? Откуда ещё это чувство нежности, греющее изнутри? Неужели вот такими были отношения Нэрьярда Висталя и Госпожи Грёжес? Светлыми, порой ироничными? Кто же породил недоверие, очернившее веру в их любовь?

Маг гладит меня по голове, словно маленького ребёнка, а через какое-то мгновение одаривает высокомерной улыбочкой, призванной вывести из себя.

— Готовься к импровизации. Нам предстоит играть на публику и стонать для наглядности, когда останемся наедине. Лишних соглядатаев нейтрализую, а одного — оставлю.

Чего они с архимагом не поделили, если соправитель империи столь низко пал?

— То есть мне пристало принять происходящее как данность? — сарказм всё-таки прорывается наружу.

— Не злись, Ариш, — примирительно улыбается. — Просто доверься мне.

«Доверься мне», — сказал он. А я сомневаюсь, что готова с закрытыми глазами идти в неизвестность, опираясь исключительно на эти слова.

Однако в последующие дни пришлось во многом на него положиться.

Для начала вновь прийти в туманную хозяйскую спальню, позволив ей вытянуть из памяти воспоминания об Алзее, которые помогали вжиться в образ, а Маг оценивал результат. Главным камнем преткновения стала походка. Не получалось у меня грациозно «плыть», подобно жрице. Это когда она на Мукаи зла, то стремительна сверх меры, а при служении величава — дух захватывает.

Возникшая проблема в результате решилась диким способом.

— Издеваешься? — цежу сквозь зубы, удерживая на плечах убийственный вес платья, увешенного драгоценными камнями. Не маленькими, в пару карат, а величиной с треть ладони.

— Зато мы добились желаемого эффекта, — улыбается изувер.

Жаль с ним не поспоришь. Из-за громоздкости бального наряда передвигаюсь я очень медленно. В результате видимой «плавности» получается «та самая» походка Алзеи.

Хорошо. Плохо другое: весь бал с такой тяжестью на плечах не пережить!

Увы, мои стенания игнорируются. Когда наступает знаменательный день, в экипаж я сажусь не без помощи спутника. Двигаюсь, как Алзея, говорю, как Алзея, выгляжу, как Алзея. Последнее — благодаря магическому крему, позволяющему изменять внешность. Созданный им образ продержится до тех пор, пока не смою его раствором, заговорённым на отворот.

Щёлкает задвижка дверцы экипажа. Сев напротив, импозантно одетый Маг стучит по бронзовому кругу, и мы трогаем в путь. Я нервничаю. Одно дело — выполнять обязанности жрицы в обители, где законы и порядки на твоей стороне и каждое действие чётко выверено, совсем другое — оказаться на незнакомой территории, во дворце, перед великосветской публикой, жадной до сплетен и интриг.

Мне как никогда страшно. И паника растёт, чем быстрее мы отдаляемся от особняка. Когда же равняемся с пульсирующим беловато-жёлтым барьером, окружающим владения Грёжес, аристократ неожиданно останавливает элькайя, открывает дверцу, берёт меня за руку и тянет за собой, в лёгкий пас облегчив вес платья. Недоумевая, спускаюсь за ним на сырую землю.

Рассвет только занимается, воздух прохладен и влажен. Лёгкий туман обнимает высокие стволы еловых деревьев.

— Тебе необходимо успокоиться, — Маг направляется к высокой «стене», сотворённой провидческим камнем Окольса. Я иду следом. И, прежде чем успеваю сориентироваться, мой спутник мягко кладёт мою ладонь поверх пульсирующей вертикальной поверхности, и пальцы, порождая круговые волны, сразу погружаются в плотное тепло.

Восторг — яркий, слепящий — опаляет светлым жаром и таким чувством защищённости, что все тревоги сразу меня оставляют. Поддавшись небывалому облегчению, я смеюсь, вспугнув с ближайшей ветви щебечущих птиц. Окружающий мир для меня наполняется красками. Он оживает, дышит, оберегает. Больше не страшно.

Маг, наоборот, мрачнеет.

— Ариш, ты счастлива? — спрашивает угрюмо.

Не он ли хотел прогнать мои тревоги?

— Очень! — переполняет душу немыслимая радость.

Приблизившись, мужчина неожиданно резко притягивает к себе. Скользяще целует в губы, отстраняется и проводит тёплой сухой ладонью по моей щеке.

— Ты сладкая, — говорит задумчиво.

— Должна горчить? — отзываюсь шутливо, не в силах освободиться от кружащего душу веселья.

— Должна, Ариш! — проскальзывает злость в его голосе. — Если госпожа Грёжес изменила королю, как он считает, твои губы обязаны отдавать горечью совершённого греха.