Чтение онлайн

– Ну и дурак! – крикнула я в сердцах.

– Сама дура, – ответил Илья, но на удивление спокойно и даже, что ли, ласково, а потом закинул руку мне на плечи и притянул к себе, прижал к груди, уткнулся подбородком в макушку, и мне стало так тепло-тепло. – Не реви там, за столько лет, небось, наревелась.

– Не буду, – отозвалась я, хлюпая носом.

Мы замерли в неудобной – и одновременно самой удобной на свете! – позе, затихли, замолчали, и, пока Илья боролся со своей внутренней бурей, что-то там обдумывал и просчитывал, примерялся к новой действительности, которую так долго от него скрывали, решал мою судьбу или, может, нашу совместную, я, обезоруженная внезапным и таким сладостным моментом перемирия, уставшая, истощённая, лишённая последних сил, бессовестно пачкала его рубашку соплями и блёстками, прислушивалась к стуку сердца и смотрела, как в черноте опущенных век завиваются рдяные всполохи.

– Мне было так херово без тебя, Малевич, – тихо проговорил Илья.

– Мне тоже, – прошептала я. – Мне тоже. Прости.

– Это ты прости меня за то, что я тебе вчера наговорил. Я на самом деле так не думаю. Просто…

– Я знаю, – перебила я. – Я сама виновата, я должна была рассказать тебе про… про Романа, но он приехал так неожиданно, а до этого… до этого как-то не к месту было… А ещё я думала, что ты вроде как со Светкой…

Я осеклась, почувствовав, как наши объятия, такие горячие, стремительно остывают: между нами с Ильёй было слишком много чужих,ненужныхлюдей, о которых легко забыть, но от которых нельзя избавиться по щелчку пальцев, даже когда очень-очень хочется – как сейчас.

– Я сегодня была слишком груба с ней, – вздохнув, покаялась я.

– Вы обе были хороши.

– Но всё равно… прости меня за это тоже, пожалуйста. Мне жаль, если тебя задело.

– Завтра заденет, – усмехнулся Илья. – Когда Володька придёт бить мне морду.

– Почему? – забеспокоилась я, нехотя оторвавшись от его груди и заглянув в глаза. – Он что, не знает, что вы… ну, это?

– Да знает, но вряд ли желает слушать подробности, всё-таки брат.

– Брат – и что?

– Ну как, защищать честь и достоинство сестры, стращать никудышных женихов. У тебя же тоже есть брат, разве он не?.. – Илья замолчал, наткнувшись на мой непонимающий взгляд. – Господи, Мира, да как ты вообще выжила в этой своей ненормальной семейке? Хотя… – и он снова усмехнулся, на этот раз печально, – у тебя никудышных женихов стращала артиллерия потяжелее.

– Но… ты самый кудышный, – отчаянно прошептала я.

Илья улыбнулся криво, но и этого хватило, чтобы звёзды на небе вспыхнули ярче, а затем провёл подушечками пальцев по моей щеке в каком-то коротком, наполненном нежностью и обречённостью жесте, который пронзил меня насквозь, эхом отдался во всём теле, и раньше, чем я набралась смелости об этом даже подумать, я произнесла:

– А ты ещё хочешь меня поцеловать?

Он опустил взгляд на мои зудящие, умоляющие губы, снова посмотрел в глаза.

– Очень, – сказал он. И добавил: – Пойдём, я отвезу тебя домой.

И я опустела. Вмиг покрылась ледяной коркой снаружи и промёрзла до самой крохотной косточки внутри. Ведь было так легко и просто повторять горячие «прости», не зная, что самое трудное, самое непосильное будет после, когда вскроется оно – нежелание продолжать. Илья и так был слишком щедр ко мне, с чего я вообще взяла, что у этой щедрости нет пределов?

– Держись крепче, – велел он, когда я с трудом заставила непослушное тело усесться на мотоцикле позади него, и я вяло нырнула руками ему под локти.

А он поймал мои заиндевевшие пальцы, сам соединил их в замок на своём животе, накрыл ладонями и отклонился назад, упираясь в меня спиной, уничтожая малейшее расстояние между нами, выбивая нужную-ненужную искру одним этим касанием и безжалостно швыряя меня в пучину незабытых чувств и ложных надежд.

На этот раз Илья ехал медленно и аккуратно, будто специально растягивая время, отсрочивая неизбежный момент прощания, когда мне придётся расцепить руки, отпустить его, пожелать счастливой жизни и уйти, и я заранее ненавидела эту минуту. Правда, реальность оказалась куда находчивей: когда мы подъехали к дому тёти Агаты, в свете фонаря на крыльце я увидела припаркованный хёндэ с наклейкой компании по прокату авто на заднем стекле. А потом встретилась глазами с сидящим на водительском кресле Романом.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось лечь на влажный песок и смотреть на хрустальные звёзды. Или прибиться, как несчастный полуночный мотылёк, к лампе висящего на крыльце фонаря, опалить крылья и ослепнуть – да что угодно, лишь бы спрятаться от подступающей черноты, уже знакомой, но по-прежнему невыносимой. Той, что не позволяла мне задержаться на мотоцикле на одну крошечную лишнюю секунду, упиваясь теплом тела Ильи; той, что не позволяла рвануть навстречу Роману, заглянуть ему в глаза и спросить, возопить, потребовать ответа на вопрос, что он здесь делает, что он так не вовремя здесь делает.

Но вместо этого, мысленно отмахиваясь от клацающих зубами теней, я молча слезла с мотоцикла, одёрнула платье и потянула за молнию куртки.

– Спасибо, – подав её Илье, шепнула я.

– Всегда пожалуйста, – отозвался он, и между строк нейтральной вежливой фразы я прочитала сотню других слов, уловила десяток оттенков, перекрыла черноту яркими пятнами надежды на новую встречу и новый разговор, ещё один, маленький, необходимый.

Фантазёрка.

Илья перекинул куртку через бензобак, завёл мотор и, коротко глянув на меня, умчался в ночь, а мне показалось, что я осталась совершенно одна, даже несмотря на то, что всего в паре шагов от меня находился мой… всё ещё жених. Вздохнув, я развернулась, обошла машину и забралась на пассажирское сиденье, от рассеянности громко хлопнув дверцей.

– Привет, Ром, – глупо сказала я.

– Привет… крош. Давно не виделись.

– Что-то случилось? Я думала, ты уехал.

– Так я и уехал, – кивнул Роман, смахнув рукой бесплотные, несуществующие пылинки с приборной панели. – Даже почти до аэропорта добрался. А потом, знаешь, подумал, а не пойти ли этому Янсену к чёрту? Кто вообще назначает рабочие встречи на утро воскресенья? Я и так уже неделю пасу его в Амстердаме, а мог бы наслаждаться заслуженным отпуском, валяться на пляже, попивать коктейли. С тобой.

– Но это важный проект, – робко напомнила я. – Ты же так долго добивался этой встречи.

– Да просто как-то это неправильно, – нахмурился Роман. – Бежать на дурацкую работу, когда у меня тут… любимая женщина светится. А я никогда раньше тебя такой не видел, Мира. Ты здесь… ты здесь совсем другая, ты горишь, ты смеёшься громче, ты… ты будто настоящая, живая. А ещё ты сегодня весь день пыталась мне что-то сказать, но я, – он мотнул головой, – зачем-то помчался на работу и не выслушал тебя.

Роман закинул руку на руль и глухо побарабанил пальцами по оплётке.

– В общем, я решил вернуться. Сначала поехал в то кафе, где тебя оставил и, понятно дело, уже не нашёл. Зато встретил там подругу твою, Светлану. И она довольно экспрессивно и прямо-таки артистично поведала мне о том, как ты покинула вечеринку вместе с её парнем. Ну, с Ильёй. Который, оказывается,твойпарень. С ума сойти, правда?

– Он не мой парень, Ром, – произнесла я и сама испугалась той тоски, что звучала в моём голосе. – То есть, – тут же попыталась оправдаться я, – да, мы когда-то встречались, но это было очень давно. Мы не виделись и не общались много лет.