Чтение онлайн

– Об этом Светлана мне тоже доложила. Знаешь, она, конечно, была нетрезва, но рассказывала всё так складно, так детально, даже излишне подробно. Вот прямо взяла и сходу вывалила на меня целый пласт твоей, Мира, жизни, которую ты сама от меня почему-то скрыла. Ты точно уверена, что она твоя подруга? Потому что она говорила такие вещи, что… уфф! – Роман округлил глаза. – Но наверняка всему этому найдётся разумное объяснение, да?

– Наверняка, – промямлила я.

– Вот и я так подумал. Поэтому приехал сюда, понапрасну растревожил твою тётю, потому что дома тебя тоже не оказалось, а телефон твой так и валяется на зарядке. Решил подождать в машине, и, пока ждал, всё крутил и вертел в голове слова этой девчонки. И вроде бы в чём-то она точно ошиблась, твой отец – ни разу не депутат, например, но в остальном… А потом вдруг всё сложилось. И я понял, почему ты вчера за ужином была такая нервная, а сегодня – загадочная. И почему ты… светишься здесь! Не из-за местных красот – боже, какой я идиот. Не из-за красот, Мира. Не из-за красот.

Роман до скрипа сжал руль и замолчал, а я не нашла в себе духу возразить. Ведь он был прав: если я и светилось – хотя самой мне казалось, что я разве что моргала с противным жужжанием, как старая люминесцентная лампа, – то всё это из-за Ильи, без которого местные красоты оставались всего лишь красотами.

– А помнишь, когда мы только начали встречаться, я рассказал тебе про Ксению? Объяснил, почему мы развелись и почему я не хочу второй раз через это проходить. Тогда я прямо сказал тебе, что мы сможем пережить любые трудности, решим любые проблемы и выпутаемся из любых обстоятельств. Но единственная вещь, которую я никогда не прощу, вот просто физически не смогу простить, – это измена. А теперь скажи мне, пожалуйста, Мира. Ты целую неделю провела здесь с… ним. Ты… ты мне изменила?

Моим первым желанием было схватить Романа за руку, заглянуть в глаза и уверить, что нет. Ведь я помнила, как тогда, на Бали, когда мы прибились друг к другу, он абсолютно легко и на удивление беззаботно отнёсся ко всем финансовым потерям, связанным с разводом, но долго и болезненно переживал именно то, что жена, самый близкий и родной человек, растоптала доверие. Тогда мне даже понравилось, что в разнузданном двадцать первом веке, когда люди сначала спят друг с другом, а только потом задумываются, что, может, им стоит встречаться, когда открытые отношения считаются практически нормой, а случайный секс – такой же неотъемлемой частью пятничного вечера, как бокал вина в шумном баре после работы, – вот в это переломное время Роман старомодно, а оттого очаровательно считал, что постель – это место для двоих. И как только сей постулат нарушен, пути назад нет.

Но я не изменяла Роману. Ведь измена – это секс?

Или ответить на неожиданный, но такой долгожданный поцелуй в тёмных дюнах – это тоже измена?

Или обнажиться перед другим мужчиной, прильнуть к нему и трепетать внутри, когда его губы в невиннейшем, но острейшем из прикосновений прижимаются к коже, а пальцы сплетаются с моими, – это тоже измена?

Или ответить бездумное «да», позволить надеть кольцо, а затем, оставшись без присмотра, сбежать на край земли без чёткого плана, без надежды и веры, просто по зову сердца – вот тогда, тогда это уже измена?

– Я не знаю, – наконец выговорила я после долгой паузы.

– И как мне следует это понимать?

– Но я правда не знаю, Ром, – повторила я ещё раз, громче и отчаяннее. – Мне кажется, что вроде бы нет, но…

– Вроде бы нет? – переспросил он то ли с раздражением, то ли с крупицей надежды в голосе.

– Вроде бы нет, – эхом отозвалась я, уткнувшись взглядом в его пальцы, до побелевших костяшек сжимающие руль. – Но… Я же сюда приехала, понимаешь?

– Да, ты приехала к тёте, – начал Роман тоном, которым он обычно с лёгкостью убеждал сомневающихся рекламодателей и потенциальных инвесторов согласиться на якобы лучшую сделку в их жизни. – У тебя потрясающая тётя, и ты рассказывала, что вы давно не виделись, а тут появилась возможность побыть с ней, отдохнуть от московского шума, нагуляться по лесам на год вперёд. К тому же мы с тобой собирались на море, и здесь как раз море, какая разница, какое именно море, ведь правда? Правда, крош?

Только теперь в этом тоне, способном пленить самых хладнокровных толстосумов, я отчётливо слышала агонию. Губы предательски задрожали, и мне захотелось заверить Романа, что всё именно так и было, без тайных умыслов и коварных предательств. Захотелось подтвердить любую версию, от которой ему станет легче, в которой он не обманутый герой, а я не бессердечная тварь.

Но я не могла.

– И… ты приехала не к тёте, – сказал он внезапно охрипшим голосом, а затем шумно выдохнул, упёрся затылком в спинку кресла и потёр глаза основанием ладоней.

– Я не планировала приезжать. Всё случилось спонтанно. Я же замуж за тебя собиралась. По-настоящему. Пока не поняла, что это неправильно. Что тут, – и я окинула невидящим взглядом леса-моря-пески за стеклом, – ещё не отболело.

– Эх, надо было брать тебя в охапку и везти с собой в Амстердам. Но послушай, – он снова посмотрел на меня, – если я попытаюсь… Если мы притворимся…

– Нет, Ром, – мягко прервала его я. – Нет. Ничего не получится, я и так шесть лет притворялась. Я больше не хочу.

– Потому что всё ещё любишь его?

Я почувствовала, как кровь из самых дальних и крошечных сосудов устремилась к сердцу, наполнила, переполнила и разорвала его, и я невольно поднесла ладонь к груди, пачкая пальцы невидимыми каплями.

– Потому что я… живу, когда я с ним.

– А когда со мной?

– С тобой мне хорошо. Правда хорошо, Ром. Но с ним… я в Аркадии.

Роман лишь кивнул и надолго замолчал, и я не смела произнести ни слова, ожидая, когда он вынесет мне обвинительный приговор и торжественно наградит всеми теми безобразными эпитетами, которые я заслужила. Я была готова.

– Ты же об этом хотела сегодня со мной поговорить? – спросил он. – Хотела расстаться?

Нет, я хотела сказать, что ты слишком хорош для меня, что я тебя недостойна, что тебе будет лучше без меня, – все эти фразы, которые были чистейшей правдой, но сейчас казались такими уродливыми клише, что я не решилась их озвучить.

– Я должна была сделать это раньше, как только впервые засомневалась, но… Прости. Я верну кольцо.

– Нет, Мира, я не принимаю подарки обратно. – Роман уверенно мотнул головой, тут же наткнулся на мои округлившиеся от ужаса глаза и нахмурился: – Что такое? Я серьёзно.

– Его нет, – испуганно прошипела я. – Кольца нет.

И я подняла вверх руку, демонстрируя трясущиеся пальцы с уже не самым аккуратным маникюром, въевшейся в кожу краской и почти исчезнувшей царапиной на безымянном пальце – но без кольца.

– Включи свет, – торопливо попросила я. – Нет, лучше дай свой телефон, я посвечу фонариком.

– Мира…

– Не-не, подожди, я поищу. Оно, наверное, соскочило, но должно быть где-то тут…

Вот только я ощупала себя, тщательно разглаживая все складки на платье, провела ладонями по креслу и полу, подняла коврик, заглянула в кармашек на двери, прошла по подъездной дорожке, поддевая мысками босоножек песок и раздвигая траву, а потом проделала всё это снова, попутно вспоминая, когда я слепла от бриллиантового блеска и невольно тянулась к земле под тяжестью камня и непомерных обязательств в последний раз – наверное, это было ещё в кафе, полжизни назад, – но кольцо так и не нашла.

– Ром, – пропищала я, вернувшись к машине и бесцельно метнув круг жгучего белого света по салону, – кажется, я его потеряла.

И Роман, не предпринявший ни единой попытки помочь мне в поисках, до восхищения равнодушный к пропаже ювелирного изделия, которое не только стоило безумных денег, но и будто открывало дверь в наше совместное будущее, вдруг рассмеялся. Громко. И невесело.

– Оно просто было не твоего размера, – сказал он.

Я поёжилась, отключила фонарик и хотела снова забраться в тёплый салон автомобиля, но Роман меня остановил: