Чтение онлайн

Из разрозненных данных вырисовывается такая картина. Когда после ареста в 1948 году ей поставили в вину смену фамилии, она объяснила, что просто перевела свое имя (Перл на идише означает «жемчужина») на русский язык, что было в то время распространенной практикой. В 1918 году она присоединилась к Красной армии и вступила в партию большевиков, где отвечала за политическое воспитание и пропаганду и руководила одним из клубов. В 1919-м ее направили на подпольную работу в Киев, а позже в Харьков, где ей выдали паспорт на имя Полины Семеновны Жемчужиной, чтобы она могла продолжить подпольную работу на Украине. В 1919–1920 годах она становится инструктором женотдела при ЦК компартии Украины, в 1920–1921 годах руководит женотделом Запорожского горкома партии, а с 1921 по 1922-й — работает инструктором Рогожско-Симоновского райкома партии в Москве. Характер молодой решительной большевички, убежденно отстаивающей интересы женщин, сформировался в сумятице Гражданской войны, в регионе, который много раз захлестывали то белый, то красный фронты, и где происходили ужасные еврейские погромы, в большинстве случаев со стороны белых. Как пишет Юрий Слёзкин в своей книге «Еврейский век», у Полины был выбор: либо эмиграция в Палестину или в Америку, либо участие в борьбе за политическую власть 122 . Она вступила в партию, хотя победа большевиков в тот момент отнюдь не была очевидной и борьба шла не на жизнь, а на смерть. На каком-то партийном съезде, куда она попала по делам женотдела, на нее обратил внимание Вячеслав Молотов, уже тогда крупный партработник, и в 1921 году они поженились. Так Полина оказалась в узком кругу власти. Они с мужем и другая супружеская пара, Иосиф Сталин и Надежда Аллилуева, занимали коммуналку в Кремле, и Молотовы далеко не сразу получили отдельную квартиру в другом конце общего коридора. Полина дружила с женой Сталина. Как и Полина, Надя была политически очень ангажированной, самостоятельно мыслящей и независимой женщиной. На одном банкете Сталин нагрубил Наде, та встала и выбежала из зала. Вот как описывает этот эпизод в своих мемуарах Светлана Аллилуева, которая встречалась с Жемчужиной после ее возвращения из Кустаная, где Полина отбывала ссылку. «Полина Семеновна тоже была на том самом ноябрьском банкете, где была и мама и все остальные. Все были свидетелями ссоры и маминого ухода, но никто не придал ему серьезного значения. Полина Семеновна ушла тогда вместе с мамой, чтобы не оставлять ее совсем одну. Они вышли, несколько раз обошли вокруг Кремлевского дворца, гуляя, пока мама не успокоилась» 123 . После самоубийства Надежды Аллилуевой Полину одной из первых вызвали к смертному одру жены Сталина.

В двадцатых годах Жемчужина целеустремленно повышала уровень своего профессионального образования на рабфаках Второго и Первого МГУ (1923, 1925), а потом на экономическом факультете Плехановского института (1925–1926). И очень рано стала занимать руководящие посты: сначала секретарь партийной ячейки (1927–1929), потом директор парфюмерной фирмы «Новая заря» (1930–1932), директор государственного парфюмерного треста ТЭЖЭ (1932–1936). Затем она переходит в наркомат пищевой промышленности, где возглавляет отдел парфюмерно-косметического, синтетического и мыловаренного производства, и в ноябре 1937 года становится заместителем наркома. Девятнадцатого января 1939 года от наркомата пищевой промышленности отделяется наркомат рыбной промышленности, и наркомом назначают Полину Жемчужину. Она была первой и единственной женщиной в истории СССР, занимавшей эту должность. Говорят, что назначал ее лично Сталин, несмотря на возражения Молотова. Молотов сам рассказал об этом в одной из бесед с Феликсом Чуевым 124 . В марте 1939 года Жемчужину избирают кандидатом в ЦК Компартии. Как раз в тот год XVIII съезд партии объявляет, что с чистками «ежовщины» (1937–1938) покончено, и принимает важные решения, касавшиеся внешней политики. На этом съезде Сталин заявляет, что после краха системы коллективной безопасности с Англией и Францией не собирается таскать для них каштаны из огня и в одиночку вести борьбу с гитлеровской Германией [24] .

В ноябре 1939 года Полину Жемчужину неожиданно снимают с должности наркома и переводят в наркомат легкой промышленности РСФСР на должность начальника главка текстильной и галантерейной промышленности. В феврале 1942-го на 18-й партийной конференции она теряет статус кандидата в члены ЦК партии, что было равносильно разжалованию. Вероятно, в 1938–1939 годах произошло что-то, о чем не говорилось открыто, но что привело к ее опале и сыграло главную роль в истории ее ареста. Насколько можно судить сегодня, ей ставили в вину контакты с заграницей и иностранцами, проживающими в СССР. Ведь она поддерживала связи с братом в США и сестрой в Палестине, с одной стороны, и с представителями дипломатического корпуса в Москве — с другой. В частности, она дружила с Марджори Дэвис, супругой американского посла Джозефа Дэвиса 125 . Как и многие дипломаты и жены дипломатов, Марджори Дэвис посещала антикварные магазины столицы, переполненные остатками прежней роскоши, отобранными у погубленной или рассеянной по всему миру аристократии. На рынках и базарах можно было найти полотна голландцев, мейсенский и севрский фарфор, антикварную мебель фирмы «Рёнтген» [25] или драгоценные меха. Не исключено, что простая любезность, помощь в приобретении таких «предметов вожделения» легко трактовалась как дружеская услуга. В атмосфере чисток и всеобщей шпиономании вполне безобидные знакомства могли грозить смертельной опасностью. Одно только поддержание контактов с родственниками за границей (даже если они эмигрировали до революции) было связано с огромным риском 126 . В этих обстоятельствах светская жизнь вызывала всеобщую подозрительность. Вероятно, ее не избежала и Полина Жемчужина. Приемы американского посольства в «Спасо-Хаусе» [26] славились своим великолепием, там встречалась «вся Москва», о них вспоминают дипломаты, например Джордж Ф. Кеннан [27] , они описаны в литературе, в частности Михаилом Булгаковым в романе «Мастер и Маргарита». В свою очередь, американский посол Джозеф Дэвис с восхищением пишет о знакомстве с «мадам Молотов», которая пригласила к себе на дачу его жену Марджори. «Марджори побывала на дамском ланче у мадам Молотов. Очень странное общество женщин-комиссаров, все работают техниками, врачами, директорами фабрик и т. п. Жена премьер-министра, мадам Молотов, — член кабинета; раньше она была комиссаром по рыболовству, а теперь комиссар по косметике. Необыкновенная женщина. То, как она оборудовала и ввела в моду элегантные парфюмерные магазинчики и салоны красоты, говорит о незаурядном организаторском таланте. Она и все остальные, серьезно настроенные женщины, инженеры, врачи и т. п., проявили большой интерес к Марджори, особенно потому, что она всерьез интересуется деловыми вопросами и сама — „трудящаяся“ женщина. Идея чисто женского ланча, насколько мне известно, нечто новое в Советском Союзе» 127 .

На жену посла Жемчужина также произвела сильное впечатление. «В тот день, когда мы осматривали фабрику парфюмов и кремов для кожи (одну из четырех, которыми она руководит), мадам Молотов пригласила нас к себе на ланч. Мы с радостью приняли приглашение. В назначенный день отправились за город. Дорога по направлению к Рублевским лесам, мимо больших вилл, занимает час туда и обратно. Наконец мы увидели зеленый забор и часовых у открытых ворот. Еще нескольких часовых мы увидели прежде, чем вошли в дом. Дом современный, большой, но отнюдь не дворец, ни внутри, ни снаружи, довольно простой. Обставлен со вкусом, но неуютный и необжитой, хотя вполне удобный.

Вестибюль, широкие лестницы, гардеробные и т. д. Просторные жилые комнаты. Ни фотографий, ни безделушек. Большая столовая со ставнями на окнах. Стол декорирован альпийскими фиалками, не меньше трех цветков на человека; на полу восемь или десять красиво расписанных горшков с ветками цветущей сирени, белой и лиловой». На ланче присутствовали жена Джорджа Ф. Кеннана, жена секретаря посольства Уэллса и жены крупных советских функционеров Власа Чубара, Николая Крестинского и Бориса Стомонякова. (Вскоре все трое исчезнут в партийных чистках.) Еда была очень изысканней, со многими переменами блюд 128 . Позже, в письме от 10.09.1938 года, Дэвис пишет самому Молотову: «Дорогой господин премьер-министр, я всегда с искренней признательностью буду вспоминать дружелюбие вашего прекрасного русского народа, как и дружеское расположение ко мне со стороны вашего правительства, Я отправил вам специальной бандеролью, с рукописным посвящением, экземпляр каталога моего собрания русских картин. Это собрание, составленное и приобретенное с помощью вашего правительства, я намереваюсь передать в дар моей alma mater, Университету штата Висконсин» 129 .

Полина появляется и в других местах, где номенклатура вела великосветский образ жизни. Сохранились фотографии, снятые на даче Молотова в Сосновом Бору: вот Полина с дочерью плавают в Москве-реке и плетут венок из водяных лилий; вот Молотов и Александр Аросев, как мальчишки, плещутся в воде; вот они ведут глубокомысленную беседу о литературе и искусстве 130 .

Активные контакты с США еще продолжались. На 1936–1939 годы приходится пик «советского американизма» (Ганс Роггер). Новый Свет привлекал больше внимания, чем старая Европа. В Америку отправлялись делегации самых разных специалистов. Инженеры изучали строительство гидростанций и небоскребов. Архитекторы посещали крупнейшую стройку «Нового курса» — Рокфеллеровский центр в Нью-Йорке. Знаменитые писатели Илья Ильф и Евгений Петров объездили всю страну, публикуя свои репортажи из «одноэтажной Америки» в центральной газете «Правда» и журнале «Огонек». Анастас Микоян с большой делегацией приезжал в США, чтобы собственными глазами увидеть, как функционируют консервное производство и пищевая промышленность, конвейер на бойнях Чикаго и автоматическая торговля фастфудом. На Экспо-1939 в Нью-Йорке Советский Союз еще был представлен впечатляющим павильоном 131 .

Но то, что еще недавно было обычным делом, в годы чисток стало смертельно опасным преступлением. Как считают Олег Хлевнюк и Стивен Коткин, 10.08.1939 года Сталин позволил выдвинуть обвинения против «враждебных шпионских элементов» в окружении жены Молотова. После того как Красная армия вошла в Польшу, «дело» Жемчужиной обсуждалось на заседании Политбюро. Правда, обвинения в подрывной деятельности Сталин не поддержал, назвал их «клеветническими», однако настоял на том, чтобы снять Жемчужину с должности наркома рыбной промышленности за «потерю бдительности». Дескать, она, сама того не желая, облегчила работу шпионам. И Хлевнюк, и Коткин расценивают это решение как предупредительный выстрел в сторону Молотова. Хотя на новогоднем банкете 1939 года в Кремле Жемчужина и Молотов еще сидели за столом рядом со Сталиным 132 .

Легко представить, что в атмосфере ежовщины, в обстановке нервозности и напряжения американские контакты могли повлечь за собой роковые последствия. Ведь именно они послужили причиной снятия Жемчужиной с поста наркома в 1939 году 133 . Это «дело» сыграет свою роль еще раз, при аресте Полины Жемчужиной в 1948 году.

Во время войны она активно работала в Еврейском антифашистском комитете, задачей которого была мобилизация евреев в стране, в США и во всем мире на борьбу против Гитлера, стала одним из посредников между советским миром и западными союзниками антигитлеровской коалиции. Председателем комитета был известный и уважаемый, да что там, обожаемый всеми советскими евреями актер московского Еврейского театра Соломон Михоэлс. В бумагах Жемчужиной найдено его письмо, в котором он просит ее о помощи больному коллеге. Видимо, она была столь бесстрашной, что даже в 1946 году писала письма в США своему брату 134 . Широкую известность Еврейскому антифашистскому комитету принесла «Черная книга: о злодейском повсеместном убийстве евреев немецко-фашистскими захватчиками во временно оккупированных районах Советского Союза и в лагерях Польши во время войны 1941–1945 гг.». Впрочем, книга была изъята из обращения и переиздана только после распада СССР 135 .

В 1948 году по случаю 31-й годовщины Октябрьской революции Молотов давал традиционный банкет для аккредитованных в Москве иностранных дипломатов. На этом банкете Жемчужина демонстративно общалась с Голдой Меир, только что назначенной послом Израиля в СССР. После посещения Голдой хоральной синагоги ее восторженно приветствовали десятки тысяч евреев. Голда Меир была превосходно осведомлена и о той великой роли, которую сыграл Советский Союз в оснований государства Израиль, и о подавлении еврейства в Советском Союзе. Вот что она пишет о своей встрече с Полиной Жемчужиной.

«— Очень рада, что наконец познакомилась с вами, — сказала она. А потом добавила: — Знаете, а я ведь говорю на идише.

— Вы еврейка? — изумленно спросила я.

— Да, — ответила она на идише. — Я еврейская дочка.

Мы долго разговаривали друг с другом. Она знала, что произошло у синагоги, и сказала, что хорошо бы сходить туда вместе.

— Евреи так хотели увидеть вас, — сказала она.

Во время беседы Жемчужина критически отозвалась об общественной собственности в кибуцах.

— Это неправильный принцип, — заметила она. — Люди не хотят делить всё друг с другом. Даже Сталин против этого. Вам стоило бы познакомиться с тем, что думал и писал на эту тему Сталин.

Прежде чем вернуться к остальным гостям, она положила руку на плечо Сары [28] и со слезами на глазах сказала:

— Всего вам хорошего. Если у вас все будет хорошо, все будет хорошо и у всех евреев в мире» 136 .

Двадцать девятого декабря 1948 года «мадам Молотов» была исключена из партии. Двадцать девятого января 1949 года ее арестовали и обвинили в том, что она «в течение многих лет поддерживала преступную связь с еврейскими националистами». Через два месяца ее муж Вячеслав Молотов был снят с должности министра иностранных дел, из-за чего утратил большую часть своего влияния среди «людей Сталина» (Шейла Фицпатрик). Арестованы были и родственники Полины: брат А. С. Карповский, сестра Р. С. Лешнявская, племянники И. И. Штейнберг, директор предприятия № 339 Министерства самолетостроения, и С. М. Голованевский, заместитель начальника отдела кадров Министерства рыбной промышленности СССР. Арестованные Лешнявская и Карповский «не вынесли примененного к ним режима», умерли в тюрьме 137 .