Чтение онлайн

– Дневники вашего сына. Я все знаю.

Учительница Лю уставилась на черные обложки, как в черные дыры. Ее глаза выкатились из орбит, словно под влиянием гравитационного поля. Она поднесла телефон к уху, потом опустила его.

После долгой паузы она посмотрела Иви в лицо. Та была потрясена внезапной переменой: еще минуту назад учительница выглядела скорбящей и возмущенной, заливалась слезами, а теперь полностью расслабилась – будто собиралась выйти поужинать с друзьями.

– Знаете? – спросила она со сдержанной улыбкой. – Забавно; я искала в его комнате и не нашла никаких дневников… Откуда они у вас?

– Я прочитала их от начала до конца. – Иви проигнорировала вопрос. – Вы – Альфа, командуете стаей, отправляете подчиненных особей на охоту. Они приносят вам добычу.

– Альфа, значит? – Не пытаясь отрицать, Гайя смотрела на Иви с интересом. – Тогда вы должны знать, что я в жизни ничего подобного не говорила и уж точно никого никуда не отправляла. Все это было его решение и «их» решение.

– Вы не отдавали приказов, потому что у вас было оружие помощнее. Вы были их Матерью.

Она была предводительницей стаи, Гайей, Матерью-Землей. Для Айзека мать являлась непререкаемым авторитетом. И хотя такая любовь причиняла ему боль, он исполнял все, что от него требовалось, – только чтобы сделать ее счастливой.

– Он написал это у себя в дневнике? – спросила учительница, улыбаясь.

Иви не стала отвечать напрямую.

– Айзек что угодно сделал бы ради вас.

– Ну… – Та помолчала, явно нисколько не обеспокоенная. – Ему приходилось потрудиться.

– И вам тоже. Когда вы шептали ему в ухо… – Ноздри Иви затрепетали. – Не представляю, насколько травмирован должен быть ребенок, чтобы вот так подчиняться чужой воле.

– О! – Гайя тихонько вздохнула. – Что именно он написал? Звучит как какая-то чушь.

– Мне любопытно, – продолжала Иви, – какое официальное название придумано для патологии, которая заставляла его больше семи лет убивать детей.

– Патологии? – Женщина недоуменно уставилась на нее. – Все это было необходимо, естественно и нормально. Этих детей не любили. – Инвалидное кресло дернулось вперед. – Как вы не понимаете? Иногда надо подвергнуть ребенка опасности, чтобы родители осознали всю тяжесть ситуации. Иногда только после его смерти они понимают, что делали не так. Боль разлуки мучительна и неизлечима. Но есть и светлая сторона – эти дети найдут в следующей жизни родительскую любовь, которой у них не было в этой. Эту любовь я им и даю. Они увидят ее. Они никогда больше не будут одиноки. Называйте это освобождением.

Иви была потрясена ее откровенностью. Эта женщина искренне верила в то, что говорила.

– Для тех детей смерть была единственным спасением. Смерть – лишь часть картины.

Гайя увидела, как Иви недоверчиво нахмурилась, и удвоила усилия в попытке ее переубедить.

– Цель оправдывает средства. Вы видите лишь семнадцать мертвых, но не учитываете, скольких я спасла. Бесчисленное множество душ! Сколько родителей увидели свет благодаря мне… Вы можете понять? Вы ведь испытали такую же боль. Прошли через такой же ужас.

– Вы совсем меня не знаете, – ответила Иви. Она видела безумие в ее глазах и вспоминала боль, изливавшуюся с каждой страницы дневника Айзека.

Смерть первенца стала поворотным моментом. Тщета и пустота, которые Гайя чувствовала после смерти мужа, вернулись к ней, но спустя несколько дней страданий и тоски она поняла, в чем ее миссия. И хотя ей трудно было с этим смириться, она заставила себя поверить в эту извращенную логику, чтобы жить дальше. Это было как божественное откровение.

Она любила каждого прекрасного и печального ребенка, которого Айзек заманивал к ней. Она пыталась дать им лучшую жизнь, наставляла и дарила любовь, но иногда этого было недостаточно, и всегда попадались дети, которые приходили слишком поздно, чтобы вмешаться и изменить их судьбу. Их грустные лица были как детонаторы, а у нее был взрывной нрав. Она не могла смотреть, как они страдают. Хватаясь за волосы, она требовала, чтобы Айзек отправил их в лучший мир.

Сострадание, освобождение и вечная любовь.

Но самая злая ирония постоянно была у нее перед глазами. Учительница Лю стремилась к возрождению, но Айзек, хоть и давал ей его снова и снова, никогда не получал от нее любви.

– Значит, вот как вы убедили вашего сына? – спросила Иви. – Этой ерундой?

– Вы знаете, что такое быть нежеланной и страдать. – Женщина сделала паузу, потом добавила: – Как Ханс.

Иви напряглась, словно услышала щелчок кнута. Она стиснула кулаки и задрожала, но постаралась этого не показать.

– Ему было очень больно, – сказала учительница Лю голосом, полным сострадания. – С его нежной душой он не мог этого больше выносить. Выносить вашу мать.

Губы у Иви задрожали.

«Держись! – приказала она себе. – Соберись немедленно! Ты не можешь сдаться».

– Да, ему было больно, и что? – спросила Иви спокойно. – Все это не ваше чертово дело.

У учительницы Лю отпала челюсть. Иви оказалась куда крепче, чем она предполагала. Ей надо было вернуться к своему мольберту. Главное – не паниковать.

– Ваш сын тоже умер, – сказала Иви.

– Я понимаю, почему Айзек сделал то, что сделал. – Учительница Лю уже пришла в себя и снова заулыбалась. – Это было письмо любви ко мне.

Иви громко расхохоталась. Она не смеялась так уже три года. Учительница Лю понятия не имела, что ее рассмешило, но постаралась сохранить лицо.

– О нет! Нет, нет, нет! – От смеха Иви замахала в воздухе руками. – Я говорю не про Айзека. А про другого сына. Хотя понятно, почему вы ошиблись… Он ведь тоже спрыгнул с крыши.

Улыбка исчезла с лица Гайи, словно она получила смертельный удар.

– Забавно, да, как ваши сыновья устроили гонку: кто первым избавится от вас? И даже избрали одинаковый способ уйти. – Иви указала на дневники. – Надо бы вам их прочитать. Написано очень хорошо. Убедительно. Я чуть было не поверила вам сейчас, так стройно вы рассуждали. Жаль, что вы ничем не отличаетесь от остальных – такая же бессердечная мать, как те, кого вы, по вашим словам, хотели наказать…

Учительница Лю отшатнулась в ужасе. Ее грудь судорожно ходила вверх-вниз. Иви не собиралась позволить ей легко отделаться.

– Вы думали, что это все – дневник Айзека? Думали, что ничего не упустили, да? А вот и нет. Я сказала, что это дневник вашего сына, но не сказала какого. Собственно, они же были близнецами. И всё делали вместе… Хотите, я почитаю вам вслух? Как его звали, Айвэн?

Теперь, когда карты были открыты, наступила очередь Лю. Услышав имя второго сына, она побелела как полотно. Иви знала, что это имя имеет над ней непререкаемую власть. Она сделала шаг вперед, подобрала дневник Айвэна и пролистала его. Нашла нужную страницу и прочитала вслух: