Чтение онлайн

— А у них, видишь, Корней, своя арифметика.

— Ну, я уж до них доберусь! — И налитое кровью лицо Чумака словно окаменело. — Кто там у них?

— Да есть!..

И Диденко стал рассказывать, что знал о Ветровой Балке.

— Как улей, гудит село — нарезки ждут. Пока что дело обходится без эксцессов. Помещичье имение волостной земельный комитет взял на учет. До Учредительного собрания… Ну, наши «Просвиту» там организовали. Для сублимации, так сказать, слепой энергии масс. Каждую субботу и воскресенье — спектакль. Послушал бы ты, Корней, Кондрата Пожитько в «Запорожце за Дунаем» или в «Наталке-Полтавке» Орисю…

— А что ж, и послушаю, быть может, — сказал Корней. — Думаю все же выбраться хоть на несколько дней к родичам.

— Э, Орисю уже не услышишь! — с сожалением сказал Диденко. — Сколько пришлось повозиться, пока я уговорил ее выступить на сцене! А как блестяще дебютировала! И на тебе! Все испортила Кондратиха! Одним мазком! Ох, и Азия ж!

— Каким мазком? — переспросил Чумак.

Но Диденко будто не слышал. И вдруг хлопнул себя по лбу:

— Ну, не кретин? И как же я не вспомнил об этом! Как же я его так выпустил?

— У тебя горячка, что ли? — уже сердиться начал Корней. — Кого «его»?

— Грицька. Грицько Саранчук появился.

— Саранчук? Ну, так что? — недоумевающе взглянул Чумак.

Диденко сообразил, что выболтал свою новость совсем некстати. Вот и придется теперь изворачиваться. Стал излагать, с каким возмущением рассказывал ему Саранчук о своих злоключениях в Киеве. Чумак равнодушно слушал и, когда Павло кончил, пожал плечами.

— А он как думал? Разоружили — и хорошо сделали!

— Не совсем, — возразил Павло. — Необдуманно сделали. Это ж тебе не русские, которых вывезли за границу Украины — да и все, а украинцы, никуда их не денешь! Вот потолкуй теперь с Саранчуком. Лютый, как черт! Готовый большевик. Ну, и что ж ты думаешь, когда он в село заявится… — Павло даже заерзал на стуле.

Сегодняшняя встреча с Саранчуком действительно очень взбудоражила Павла. Но дело здесь было не в политике, на которую он сейчас напирал. Когда Грицько зашел сегодня к нему в редакцию, у Диденко в первый миг даже дух захватило. Потом хоть и оправился как будто, расспрашивал, рассказывал, но мысли все-таки путались в голове, и разгоряченное воображение рисовало ему картину встречи Ориси с Грицьком. Правда, он не сомневался, что у них еще не было никаких определенных отношений, но знал, что единственный, кто стоял на его дороге, кого девушка с волнением и нетерпением ждала с войны, был не кто иной, как Грицько Саранчук.

— А ты давай его нам в курень, — после паузы отозвался Чумак. — Перевоспитаем.

— Да, так он и пойдет! И слушать не захочет. Домой — и конец! Просил хоть до завтра остаться, чтобы вместе ехать, и то не захотел.

Он наспех допил кофе и, даже не ожидая, пока гость закончит, первым поднялся из-за стола.

В кабинете вынул из шкафа выходной костюм. Стал переодеваться. Чумак тем временем взял со стола корректуру и начал просматривать.

В передней звякнул звонок. Потом пробежала Даша. Оба, Диденко и Чумак, прислушались к шороху в передней, — по-видимому, какая-то женщина.

— О, Женя! — воскликнула хозяйка. — Заходите!

— Да я на минутку, — грудным голосом сказала гостья. — Если разрешите, то и раздеваться не буду.

Слышно было, как сняла боты.

Чумак молча взглянул на Павла и вопросительно кивнул головой на дверь. Диденко ответил очень неохотно:

— Да… есть тут у нас. Работает в книжном магазине. Гетерочка такая… Да ты знаешь ее — Ивга Мокроус.

Чумак и в самом деле знал ее, еще когда был гимназистом.

— Почему ж ты так непочтительно отзываешься о ней? Без пяти минут родственница тебе, можно сказать. — Павло промолчал. — Что она, и до сих пор с Галаганом?

— Не знаю. Не интересуюсь, — равнодушно ответил Павло и нырнул головой в накрахмаленную сорочку. Однако хоть и не интересовался, но после длинной паузы, уже перед зеркалом вывязывая галстук, сам продолжил разговор на эту тему: — На черта ей теперь Галаган! Разве нет помоложе? А с Галагана ей достаточно и ренты. Прижила ведь от него ребенка, ну и доит теперь старого дурака.

— А тебе чужого добра жаль? Ах, да, я и забыл… — И осекся, но было уже поздно.

Павло побледнел, даже на фоне белоснежной сорочки это отчетливо было заметно. Руки у него дрожали, никак не мог завязать галстук; в сердцах выругался, рванул его и начал вывязывать заново.

«И к чему было!» — корил уже себя Чумак. Он рассеянно перелистывал корректуру, не зная, как загладить свою бестактность. Наконец надумал:

— А знаешь, Павлуша, неплохо. Ей-право, хорошая лирика. Прямо-таки второй Олесь!

Павло, уже одетый — в черном хорошо сшитом костюме, в накрахмаленном воротничке, — не сразу откликнулся на слова Чумака. Пригладив волосы, повернулся перед зеркалом и лишь тогда, разглядывая себя еще сбоку, промолвил с горькой усмешкой:

— Э! Какой там из меня лирик! Прасол ведь я. Как же иначе понять твой намек на Галаганово добро?

Тут Чумак совсем опешил:

— Вот ей-богу… Шуток не понимаешь. Ну, прости.

— За что? — изобразив крайнее удивление, пожал плечами Павло. — Наоборот. Я весьма тебе благодарен. Ведь мне самому никогда и в голову бы не пришло, что мои намерения относительно Людмилы можно и так истолковать. Какой абсурд! Да еще в нынешнее время!

Когда одевались в передней, из гостиной появилась Ивга Семеновна. Поздоровались, а затем вместе вышли на улицу. Идти им было в разные стороны, поэтому, спустившись с крыльца, сразу распрощались. Но не успели Диденко с Чумаком и двух шагов ступить, как вдруг Ивга Семеновна окликнула:

— Павло Макарович! На минутку!

Диденко подошел к ней.

Ивга Семеновна, словно сейчас только вспомнив, сказала:

— Кстати, земляка своего видели?

— Земляка? — не сразу сообразил Павло. — А, из Ветровой Балки! — Пристально взглянул на женщину и тотчас же по напряженному выражению ее лица понял, что спросила она неспроста, что ради этого, верно, и домой к нему забежала. «Вот оно что!» И ответил уже мягче: — А как же, видел. Спасибо, что направили.

— Очень занятный парубок, — после паузы сказала Ивга Семеновна и поспешила добавить: — Если бы вы видели, с какой жадностью накинулся он на книги! И знаете, что я подумала? Как у вас дела с курсами для председателей сельскохозяйственной кооперации?

— На днях открываем.

Женщина явно обрадовалась:

— Вот и чудесно! Непременно нужно его уговорить поступить на эти курсы.

— Но где его найти? Он же уехал домой.

Уехал все-таки? Ивга Семеновна даже губу закусила, лицо ее вспыхнуло. Чтобы скрыть это от Диденко, она наклонила голову и медленно отошла от крыльца.

Павло пошел рядом.

— Но я завтра увижусь с ним.

— Как же это? — остановилась женщина.

— Тоже еду в село…

Чумак уже минут десять стоял на углу, сердито поглядывал на Диденко, который с Ивгой Семеновной прохаживался взад и вперед перед крыльцом, будто искал что-то на тротуаре. И когда Павло наконец вернулся к нему, спросил, нахмурившись: