Чтение онлайн

— Шеймус мертв, — констатировал Варрик, приложив, на всякий случай палец к шее сына наместника, проверяя пульс.

С наемниками Петрис было покончено, впрочем, как и с ней самой. Женщину постигла незавидная участь: умереть в стенах церкви, которой она посвятила большую часть своей жизни, будучи убеждена, что делает благое дело. Владычица Эльтина поверила в непричастность Хоук к произошедшему – возможно, благодаря тому, что Мариан водила дружбу с Себастьяном, а возможно, потому, что, как и Фенрис, видела в Хоук что-то, отличающее ее от простых людей. Мариан словно возвышалась над ними: наперекор всему честная и откровенная в собственных делах. Она действовала с открытым сердцем, не боясь показаться нелепой, отстаивала правду, которой хотелось верить с каждым ее словом, и Фенрис не раз восхищался этому.

— Авелин, нам нужно привести сюда Наместника и как можно быстрее, — тихо сказала Хоук, и капитан отрывисто кивнула, жестом подзывая к себе нескольких стражников.

Вокруг засуетились сестры из Церкви. Тела убитых уже унесли, о них теперь напоминали только багряные пятна крови на роскошных коврах. Появился Себастьян и тут же набросился на них с расспросами. Хоук отвечала нехотя и как-то отстраненно, Фенрис обратил внимание, что она сильно побледнела.

— Тебе нехорошо? — спросил он шепотом, оказавшись ближе, но она лишь мотнула головой в ответ. Это могло означать все что угодно, каффар!

Сегодняшний день был слишком долгим, очень многое успело случиться, а учитывая вчерашнюю пьянку, Фенрис и сам чувствовал себя не лучшим образом. Завтрак, поглощенный в Висельнике подступал к горлу из-за суматошных сражений. Магия крови, нападение безымянных наемников в переулках Нижнего города средь бела дня, разъяренный Аришок, а теперь… сын наместника. Убит.

Киркволл вот-вот закипит, стоит только информации просочиться за стены церкви. Хотя кунарийский солдат, пустивший две стрелы в Петрис, уже наверняка торопился доложить обо всем случившемся своему военачальнику. Фенрис ругнулся про себя, сжав кулаки и стараясь сохранить самообладание.

— Народ сейчас гуляет, вряд ли быстро сообразят, что происходит, — начал рассуждать Варрик, — Авелин, действуйте тихо, я надеюсь, ты доверяешь своим ребятам, и они не станут лишний раз чесать языками?

— Варрик, я все улажу, не беспокойся, — бросила Авелин, оттесняя входящих в Церковь прохожих.

— Допустим, что уладит, но как объяснить людям, что в Церковь сейчас нельзя? — спросил эльф сам себя, услышав, как Тетрас многозначительно хмыкнул в ответ.

— Мне нехорошо, — вдруг выдохнула Хоук, и Фенрис успел подхватить ее под руки, прежде чем она осела на пол.

— Эльф, сделай-ка одолжение, выведи ее на воздух, — пробормотал Варрик, — мы с певчим уладим проблемы с людьми снаружи. Себастьян кивнул, бросив встревоженный взгляд на Мариан.

— Фенрис, через черный ход, во внутренний двор, — он кивнул на двери, ведущие в хозяйственные помещения, и эльф, не мешкая, повел Хоук туда.

На улице Мариан шумно вывернуло наизнанку, и Фенрис тактично прикрыл Хоук своим телом от любопытных взглядов церковных сестер.

— Ну и дела, — Мариан откашлялась, смущенно вытирая рот рукавом рубахи.

— Там есть фонтан, в глубине сада, пойдем, — Фенрис мягко потянул ее за собой.

Умыв лицо и промочив горло, Хоук села на бортик мраморного постамента с какой-то статуей. Фенрис устроился рядом, гадая, что же с ней не так.

— Извини меня, — вдруг пробормотала она.

— За что? — удивленно переспросил эльф, и вздрогнул, когда она уткнулась ему в плечо лбом.

— Я что-то раскисла, сама не знаю почему. Слишком… волнуюсь. Ты же понимаешь, что мы стоим на пороге открытого противостояния? Я не знаю, за что браться: идти в порт, оборонять город от взбесившихся кунари или оборонять церковь от фанатиков Петрис, которые нас едва не убили?

— Придется разбираться с обеими сторонами, Хоук, — Фенрис наблюдал, как засуетились служители церкви, перебегая из хозяйственных помещений в главное здание. Хорошо, что на них пока никто не обратил внимания.

— Шеймус, какой же ты дурак… во что ты втянул своего отца…

— Крепись, похоже, неприятности взялись за тебя всерьез, — шутливо начал Фенрис и замолк, когда Хоук отстранилась, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, — ладно, ты права, сейчас действительно не смешно, — оправился он, — ты опять не хочешь говорить, что с тобой творится, но у тебя же на лице все написано…

— Я сама не знаю, в чем дело, серьезно. Мне страшно, Фенрис. Утром я убила ни в чем не повинную девочку, а теперь, я практически главная обвиняемая в убийстве сына наместника! И мне жутко от того, что я слышу их голоса у себя в голове! — она повысила тон в конце тирады и тут же замолкла, словно вовсе не собиралась ему этого сообщать.

— Так вот что с тобой происходит…

Хоук поднялась на ноги и сделала несколько нерешительных шагов взад-вперед, будто ей хотелось потянуть время или отвлечься и сменить тему их разговора.

— Едва речь заходит о магии, ты отказываешься мне что-либо говорить! Слушай, я же не идиот и знаю, что это значит для тебя, — Фенрис начал неуверенно, но мысли, вертевшиеся в голове в этот момент, настроили на нужный лад, — если это может каким-то образом навредить тебе или всем нам, не лучше ли рассказать мне об этом?

— Ждешь, когда я стану одержимой? — сухо бросила Мариан и черты ее лица вдруг будто заострились.

— Нет, я просто…

— Готовишься в нужный момент вырвать мне сердце? Боишься?!

— Хоук, прекрати, я тебя не боюсь! — Фенрис почувствовал, что начинает злиться. Мариан будто нарочно переводила их разговор в это русло! Нельзя же сейчас ругаться, фаста васс, совершенно не вовремя!

— Бессмысленно! Все это бессмысленно… Смерть Шеймуса, кунари… при чем здесь я?! — Хоук раздраженно мерила шагами палисадник, — я нужна этому городу, Авелин не устает твердить мне это днем и ночью, Варрик подсовывает дельце, и вот опять, я вновь и вновь вытаскиваю чью-нибудь жирную задницу из передряги! Под самым носом у храмовников! И даже наместник знает, что просит помощи у отступника! И с его молчаливого согласия все закрывают глаза на мое существование!!! — Хоук перешла на крик, Фенрис подскочил, в момент оказавшись рядом с ней и стиснув за плечи, отчего девушка вскрикнула.

— Замолчи! Сейчас не время! — твердо начал он, поймав на себе ее разъяренный взгляд. Эльф знал это выражение лица. Еще немного, и Мариан разрыдается.

— Я боюсь, — прошептала она, и ее глаза наполнились слезами.

— Успокойся, глубоко вдохни. Здесь все за тебя горой, и я не жду, что ты станешь одержимой. Я волнуюсь за тебя, Мариан. Просто волнуюсь. Знаешь, люди волнуются за своих родных или, когда знают друг друга достаточно давно и многое пережили вместе, — эльф не выдержал и сам последовал собственному совету, глубоко вдохнув, — поверить не могу, что это я тебе такое говорю. Здесь должен быть Варрик или какой-нибудь другой поборник морали, вроде Себастьяна.