Чтение онлайн

– Найдём, Пётр Иваныч, - сказал он. – По-русски говорить будем.

Несколько мгновений царила мёртвая тишина. Потом из темноты донеслось изумлённо с нотками радости:

– Яков Платоныч? Какими судьбами? Ведь вы сейчас должны быть на кладбище в Затонске! Ребушинский про вас и статью прочувствованную написал – «На смерть героя».

– Так ведь и вы, Пётр Иваныч, сейчас должны быть в Париже, если мне память не изменяет!

Штольману хотелось смеяться. С ним это часто бывало, когда он сталкивался с младшим из братьев Мироновых. Русский шпион! Ну, надо же! Этот очаровательный стареющий бездельник – любимый Анин дядюшка!

Всё-таки он его нашёл.

Металлический звон раздался ещё отчётливее. И, кажется, ближе.

– Петр Иваныч, они вас на цепь посадили? Погодите, я вас освобожу… Через некоторое время.

Надо только самому распутать верёвку на ногах, а потом стянуть сапоги.

– Не волнуйтесь, Яков Платоныч, я сам.

Раздался скрежет металла по камню. Звук интриговал. А потом Миронов оказался над ним и начал его развязывать. Штольман, наконец, получил возможность принять вертикальное положение и осмотреться.

Затонский медиум выглядел почти обычно, разве что был взъерошен и слегка небрит, но это с ним тоже случалось во дни наиболее длительных возлияний. Штольману доводилось видеть его и не таким. Под глазом синяк. Цепь, которая теоретически должна была его удерживать у стены, лихо закинута на плечо. Браслет по-прежнему замкнут на ноге.

– И как вам это удалось? – спросил сыщик, кивая на цепь.

– Правильно рассчитанный вектор приложения силы. И несколько десятков точных ударов камнем по костылю, вбитому в стену. Этим башибузукам не стоило пытаться удержать на месте человека с интеллектом.

– Понимаю. Черпаете идеи прямо из универсума?

– Не без этого, не без этого! – несколько самодовольно промурлыкал Петр Иваныч.

– А вы хват!
– сказал Штольман, вынимая отмычку из сапога.

– Да и вы, я гляжу, не промах! – уважительно заметил Миронов. – Ждали они тут какого-то сыщика, но я никак не думал, что это вы.

– А это и не я, - загадочно пробормотал Яков, осматриваясь по сторонам. – Где мы? Пещера Али-Бабы какая-то.

– Всего лишь заброшенный храм. Он разрушается, поэтому местные в него не ходят. Да и наши башибузуки надолго заходить внутрь не рискуют, чтобы не получить камнем по голове. Так что у нас есть некоторое время.

Миронов продолжал пристально рассматривать сыщика, потом вдруг вкрадчиво произнёс:

– А знаете, Аннет ведь замуж вышла!

– Я знаю, - бесцветно ответил Штольман.

В этот момент ему как никогда остро захотелось взять Петра Иваныча за лацканы и потрясти так, чтобы зубы застучали. Он не забыл ещё, как Миронов поиздевался над ним, сообщая о сватовстве князя. В результате этого недоразумения Яков так себя измучил, что шагнул под пулю Разумовского, мечтая свести счёты с жизнью.

Взгляд Миронова тем временем упал на обручальное кольцо:

– Да ведь и вы, я смотрю, не свободны.

– Не свободен, - сухо ответил Штольман. Разъяснения на этот счёт он давать не собирался.

А Миронов вдруг раскрыл ему свои объятия. Яков оглянуться не успел, как старый бездельник уже тискал его плечи:

– Яков Платоныч, дорогой! Как же я рад!

– Взаимно, Пётр Иваныч, взаимно, - пробурчал Штольман, чувствуя, что гнев против воли испаряется.

Была у старого повесы эта черта – на него невозможно было долго сердиться. Кажется, неотразимое обаяние и непосредственность Аня унаследовала не от родителей, а от любимого дядюшки. Ладно, за это простим, пожалуй!

Сыщик сел и извлёк из сапога два метательных ножа.

– Петр Иваныч, вы же у нас в этом деле мастер?

Миронов оценил оружие, взвесил его в руке:

– Отлично! Это увеличивает наши шансы.

– А они у нас были? – заинтересованно прищурился Штольман.

Петр Иваныч всегда полон сюрпризов. Часто эти сюрпризы оказываются плодом его фантазии, но иногда бывают весьма полезны.

– Это уж без сомнения! – не без удовольствия ответил Миронов. – Я, знаете ли, время не терял.

Он повёл сыщика к выходу, над которым в шатком равновесии располагалась какая-то гнилая доска. Несколько тяжёлых камней лежали на доске. Длинная верёвка тянулась от всего этого сооружения.

– Как вам?

– Угрожающе.

– Первому, кто войдёт.

– А потом?

– Ваши ножи, разумеется. Я, знаете ли, в последний год в цирке выступал. Парад-алле! Выступление эскапистов уже было. Дальше на нашей арене - непревзойдённый метатель ножей дон Альварес! А потом – выступление цирковых силачей… Яков Платоныч, сойдёте вы за циркового силача? Аннет говорила, что вы бесподобно дерётесь на кулаках.

– Я бы лучше из револьвера, - усмехнулся Штольман. – Вернее будет.

Он ощутил прилив энергии, словно исходившей от этого человека, которого никто никогда не принимал всерьёз. Но в этот момент Петр Иваныч был похож не на Затонского пьяницу и бонвивана - он больше напоминал д’Артаньяна. С таким товарищем можно и рискнуть.

– Хорошо, - серьёзно сказал Миронов. – Тогда зазываем сюда нашего сторожа – он всегда снаружи пасётся, боится обвала. И дёргаем за верёвочку. Каков план?

– План хорош. А дальше?

– А дальше вооружаемся у него, чем можем, и занимаем оборону у входа, как царь Леонид у Фермопил. Пока они будут пытаться нас обойти, мы человека три положим. А там – как бог даст!

– Сколько их всего?

– Семеро было. Со вчерашнего дня шестеро. Один то ли уехал куда…

– …то ли это с ним мы на узкой дорожке повстречались, - закончил Штольман.

– О! – поднял палец Миронов с довольным видом. – Поживём ещё, Яков Платоныч!

– Поживём, Пётр Иваныч! – улыбнулся Штольман. – Нам помирать никак не рекомендуется.

«Если мы духами станем, страшно подумать, что с нами сделают!»

***

Бандиты появились на закате. Шли по тропе гуськом, никого не опасаясь. К тому времени охранник уже упокоился под грудой камней. Но сотрясение вызвало обвал в глубине пещеры, так что двое русских потеряли пути к отступлению и залегли у входа, найдя более-менее надёжные укрытия. Штольман несколько тревожно поглядывал на Матрейю, надеясь, что грядущий будда не вздумает обвалиться ему на голову прямо сейчас.

К его глубокому удовлетворению, в кармане у часового обнаружился штольмановский любимый «бульдог» - эту систему он предпочитал всем иным. Барабан был полон, оставалось только ждать.