Чтение онлайн

Полынь протиснулась в сфинктер входа и уставилась на отдыхающую смену. Сплошной ковёр уставших тел колыхался в широкой трещине под стеной – шахтёры плотно набились в естественное укрытие, превратившись в переплетение туловищ, рук и ног. От слияния в единое целое их отделяло только наличие собственных, куцых сознаний. Тело удерживалось в своих границах, пока память напоминала ему о существовании этих границ.

Раздалось торопливое шлёпанье босых подошв. К Полыни подбежал один из работников, умудряясь одновременно кланяться и приседать на бегу. В отличие от прочих шахтёров, предпочитавших передвигаться как можно тише, он специально притаптывал – как будто стремился оповестить всех вокруг о своём приближении.

– Госпожа Полынь, – затараторил он, несмело остановившись поодаль. – Как прошёл обход? Все ли работают? Кто-то лучше? Кто-то хуже?

– Да, да, Главрук, уймись.

Полынь недовольно помахала рукой, сердясь больше на себя, чем на него. Почему-то Главрук считал себя главным в бригаде – он суетился, крутился, бегал, громко шлёпая подошвами, кланялся, задавал вопросы и раздавал бессмысленные и бесполезные команды, которые никто не слушал. По какой-то загадочной причине эта суетливая услужливость вытягивала из Полыни реакцию – и не просто типичное, почти автоматическое причинение боли, а реакцию более сложную. Главрук умудрялся втягивать Полынь в разговор.

– Уймусь, уймусь, – принялся кивать головой он.

– Ты почему не в тоннеле? – спросила Полынь, покосившись на его кирку. Та заросла кожей почти до кончика.

– Работал. Руко-водил.

– Я тебе сейчас по рёбрам рукой-водить начну. Погоди, только в кулак её сожму…

– Нет-нет! Я… Я отбирал овощей. Отборных. Отбирал. Поглядите сами!

Он торопливо отбежал в сторону, явно стараясь не попасть под костистый кулак Полыни, и указал на лежащие поодаль тела.

Несколько работников лежало плашмя, слепо уставившись в потолок распахнутыми глазами. Зрачки смотрели, но не видели. Руки и ноги раскинулись безвольными, утратившими силу придатками. Только грудные клетки всё ещё шевелились, но уже утратили свою размеренность – они вздымались, замирали и опадали невпопад, то содрогаясь в торопливых судорогах, то останавливаясь на томительно долгое время.

– Погасли, – то ли с гордостью, то ли с грустью заявил Главрук. – Больше никого нет дома. Не думают, не говорят.

Полынь с сомнением оглядела созревших овощей; после чего выдала каждому по увесистому пинку. Тела рефлекторно содрогались, но зрачки не двигались ни на волос.

Никого нет дома. Некому больше думать, некому говорить.

– Ладно… Этого отнеси Радже, – она потыкала пальцем в тела, – этого я заберу себе. Остальное остаётся вам.

– Спасибо! Спасибо! – Главрук крутнулся на месте, порываясь убежать к другим работникам.

– Постой. В прошлый раз Раджа ничего… Ничего не говорил?

– Нет. То есть… Как обычно, говорил про Град. Скоро снизойдут новые работники. Значит, будут новые приказы, новая работа. Нужно больше места, значит, нужно больше копать.

– Ага. И всё?

– И всё.

Полынь задумчиво погрызла коготь пальца. Раджа обещал найти того, кто был ей так нужен… Но время шло без результата. Этого человека не было тут, внизу; он не приходил оттуда, с Верха. Сколько ещё ей нужно ждать?

Главрук всё ещё отирался неподалёку; одновременно боялся приблизиться и не осмеливался уйти. Пытаясь отвлечься от своих мыслей, Полынь сказала:

– Слушай… Ты здесь очень давно. Дольше, чем я.

– Да, да, так и есть.

– И ты явно не работаешь. Не ври. Иначе ты бы давно уже вернулся в Град.

– Э-хе-хе…

– Почему ты всё ещё не стал овощем? Что тобой движет? Почему ты всё ещё думаешь и говоришь?

Произошло неслыханное – Главрук не нашёлся, что ответить. Некоторое время он молчал; даже прошёлся туда-сюда по пещере, словно пытаясь шлёпаньем подошв рассеять тишину.

– Я нужен! Нужен! – с неожиданной горячностью выпалил он. – Здесь я нужен… Им всем.

Он указал на непрерывное шевеление живого холма из тел и продолжил:

– Я знаю, что делать. Куда идти. Как говорить с тобой.

– Знаешь, вот как?.. – недовольно буркнула Полынь.

– Я помню. Там, в Граде, я был никем. Никого не волновало, жив я, или меня нет вовсе. Там я не знал, что делать. Как будто мне забыли выдать инструкцию. Всем дали, а мне забыли.

В его голосе прозвучала неподдельная обида:

– Я прожил там целую жизнь, так ничего и не поняв.

– А тут? – спросила Полынь; она снова с лёгким неудовольствием поймала себя на мысли о том, что ей интересна болтовня очередного сутулого работника.

– Тут всё проще. Люди проще. С них ободрано всё лишнее. И никому не выдана инструкция.

– И что же, ты не хочешь вернуться в Град?

– Нет! Если я буду работать слишком хорошо, то вернусь в Град. И опять проживу слепую жизнь. Если я не буду работать, то стану овощем, и меня сожрёт Раджа.

– Я. Лично я тебя сожру, обещаю.

– Д-да… Но, но, если я буду держать баланс… Я буду существовать тут вечно. Рано или поздно я буду знать всё. Буду нужен всем. Буду как Главкон.

– Кто?

– Главкон. Один из создателей нашего мира. Ты не помнишь?..

– Смутно.

– Я даже имя себе выбрал похожее.

Полынь уставилась на трясущегося шахтёра, как будто увидела его в первый раз. Голова пухла и звенела от количества услышанных слов.

– И что же, – медленно проговорила она, – никто не знает о том, что бурлит у тебя в черепушке?

– Никто никогда не спрашивал, – пожал плечами Главрук, – никто, кроме тебя.

– Угу…

Она присела и закинула себе на плечо одного из овощей. Тот обвис мягкой, бескостной тушкой, так и норовя соскользнуть на пол. «Так вот зачем нужно выращивать шипы на плечах», – подумала Полынь; а вслух сказала:

– Мне кажется, ты забываешь о том, кто уже знает всё и нужен всем.

– О ком?

– О Плёнке, – она повела свободной рукой вокруг.

– А-а, – протянул Главрук. – Ну… Она не просто знает всё. Она может всё. Если мы всё ещё существуем отдельно от неё, значит, это зачем-то нужно. Разве нет?

Он выдал неловкий поклон, развернулся на месте и убежал к лежащим вповалку работникам, глупо шлёпая подошвами на ходу.

Во время регулярных долгих путешествий по тоннелям и переходам Полынь подметила на стенах практически все детали, из которых можно собрать человеческое тело. Полный ассортимент костей, огромные полотнища кожи разных оттенков розового и коричневого, глаза, уши, носы и рты, мышцы всех форм и размеров, метры и метры кишок, органы, которым она не знала названия.

Но один экспонат в этой выставке плоти на стенах отсутствовал. Волосы.

Раджа сказал, что сюда попадают только люди. Что это место состоит из людей. Значит, здесь должно находиться всё, из чего люди состоят. Однако мозаика плоти никак не складывалась – и это почему-то терзало Полынь, как засевший в голове шип.

Но вскоре загадка разрешилась – в один из обходов Полынь наткнулась на место, которое поначалу вселило в неё настоящий ужас.

Небольшой просвет в стене выглядел непроницаемо чёрным кругом, словно какая-то огромная рука вырезала в плоти дыру и вычерпала из неё свет. Эта темнота слегка, едва заметно колыхалась – как будто поверхность пруда, заполненного густой жидкостью; вот только пруд этот стоял вертикально.