Чтение онлайн

Полынь с лёгким содроганием ткнула завесу тьмы рукой, каждую секунду ожидая, что обратно вернётся только обглоданная кость – или ещё что похуже. Вместо этого пальцы провалились в черноту, почти не встретив сопротивления. Кожу покрыли мурашки удивительного, незнакомого чувства: нечто плотное, и всё же мягкое; гладкое, но одновременно раздражающее. Вязкое, но свободное.

Кисть скользила без препятствий, пока вдруг не наткнулась на клубок; пальцы резанули тонкие, легко лопающиеся нити. Полынь выдернула руку, чуть не вскрикнув от неожиданного осознания.

Чёрный провал вёл в пещеру, битком набитую волосами.

Может быть, этот гигантский клубок имел свою, неизвестную Полыни функцию – или же вечный дрейф плоти случайно скатал шар из волос именно в этом месте. Размышлять над происхождением ужасной аномалии в тот день Полынь не стала; она просто ушла от этого места, стараясь не срываться на бег.

Но то чувство, то ощущение гладкой мягкости на коже не желало уходить из памяти. Вскоре Полынь обнаружила, что возвращается к этой пещере снова и снова. Она погружала в мягкую тьму руки, пыталась зачерпнуть плотную завесу, ныряла в пещеру головой, на время теряя зрение и слух. Это длилось до тех пор, пока она не обнаружила, что плотный кокон волос окружает её со всех сторон.

Это должно было вызвать ужас. Вместо этого её охватил внезапный покой.

Мягкое гнездо глушило не только свет, но и звук. Только в этом месте Полынь вдруг осознала, как же шумно было в тоннелях: неостановимый щебет и треск бесчисленных неразумных ртов гулял по коридорам, терзая уши звуковой тёркой; в те редкие счастливые моменты, когда ближайшие рты случайно решали умолкнуть, на первый план выходил шорох могучих потоков, скрытых в толще стен. И гулкое биение чего-то огромного.

Пещера, полная волос, впервые позволила Полыни побыть в темноте и тишине. Эти ощущения позволили ей приблизиться к тому, чего были полностью лишены все здешние обитатели, – к одиночеству.

Осколок памяти, привязанный в голове к слову «одиночество», с другого конца был крепко-накрепко связан с другим словом: «Дом».

От Главрука Полынь отправилась прямиком к дому, то и дело поправляя аппетитный груз, свисающий с плеча.

Овощ не стал помехой одиночеству – он тихо лежал под покровом волос, уставив невидящие глаза в темноту. В пещере хватило бы пространства для многих тел; но Полынь ревностно следила, чтобы работники держались подальше от этого места.

Она улеглась на уже утоптанной и примятой подстилке и привычно закрыла глаза, ожидая волны расслабления. Но так желанный отдых отказывался проникать в тело – он рассеивался, словно туман: чем больше ты хочешь его ухватить, тем меньше его остаётся. Мысли, обычно разбегавшиеся в хаотичный узор, теперь кружились и кружились, всё больше уплотняясь в напряжённое кольцо головной боли.

Полынь не выдержала и уселась на подстилке; после чего распахнула глаза и с лёгкой дрожью принялась освобождать голову от внутреннего голоса. Поначалу ничего не вышло. Но постепенно, минута за минутой, капля за каплей поток мыслей вытек из головы, и в освободившемся черепе зазвучали чужие слова:

– Мы хотим говорить с тобой, как и со всяким другим…

– Да, я знаю, – ответила Полынь вслух.

– Каждый из вас – наш любимец. Каждый из вас – временно заблудшее дитя, которое никак не может найти путь домой.

– Да, я как раз об этом. Плёнка… – Полынь заколебалась, после чего исправилась: – Госпожа Плёнка, у меня есть просьба.

– Все твои печали бессмысленны, ведь ты – всего лишь капля, сбежавшая из моря.

– Речь не обо мне. Я хочу… Я прошу, чтобы ты вернула Забою его лицо. То есть, не его лицо, а то, с которым он разговаривал. Верни ему Забаву. Я знаю, что это твои проделки.

– Ты ошибаешься, Полианна. Это лицо – такой же бессмысленный, одинокий кусочек сознания, как и ты.

Полынь нахмурилась; странное звучание собственного имени выбило её из колеи. Немного подумав, она всё же упрямо продолжила:

– Если они действительно твои любимцы, как ты говоришь, то дай им то, что они хотят! Им будет проще прийти к тебе, если они сначала объединятся друг с другом, разве нет?

Ответа не было так долго, что Полынь перестала его ждать. Но всё же, когда бурление собственных мыслей снова принялось шуметь в голове, рассеивая любой намёк на отдых, по поверхности сознания скользнула чужая мысль:

– Хорошо. Иногда двум детям нужно поблуждать, чтобы осознать ценность дома.

Только после этого Полынь ощутила чудовищную нагрузку, которую вызывал контакт с Плёнкой. С мозга как будто убрался огромный палец. Губка разума, сплющенная в жидкую лужицу, принялась расправляться обратно.

Полынь со стоном схватилась за голову. Помассировав виски, она пробурчала:

– Лучше бы Забою знать слово «спасибо».

Недовольство быстро угасло; как угасли вслед за ним и все остальные волнения. Кольцо навязчивых мыслей наконец разжалось и отпустило Полынь в долгожданное забытьё.

Главрук так торопился, что забыл пришлёпывать подошвами на бегу.

– Госпожа Полынь! Господа Полынь!..

Подбежав ко входу в пещеру работников, он даже не стал кланяться – только согнулся, пытаясь восстановить дыхание. Когда он разогнулся, на его лице обнаружилась непривычно широкая улыбка:

– Раджа говорит… Уф-ф… Говорит, что хочет Вас увидеть!

Полынь замерла, боясь спугнуть неосторожным движением услышанные слова. Традиционный, почти скучный обход шахтёров вдруг превратился в событие, пугающее своей неизвестностью.

Раджа никогда не звал к себе её лично.

Глупый жирный куб не выходил на связь с самого первого дня их встречи. Тогда он казался почти богом – загадочный, могущественный, всезнающий. Теперь Полынь понимала, что он такой же обитатель пещер, как и все остальные. Даже хуже. Радже приходилось полагаться на помощь других, чтобы получать питание. В этом месте не было участи страшнее, чем зависимость от чужой воли.

– Я уже всё подготовил… – сказал Главрук и запоздало поклонился. – Можете брать и сразу идти.

Он указал на лежащего у входа овоща.

Полынь молча кивнула, всё ещё не доверяя своему контролю над голосовыми связками. Всё-таки от Главрука была своя польза. Иногда работа не так проста и заметна, как тупое махание киркой.

Жилище Раджи ничуть не изменилось за прошедшее время – разве что сияющие озёрца гнойников на потолке стали чуть больше. На мгновение Полынь задумалась, сможет ли она дотянуться когтём до соблазнительных пузырей, если заберётся на Раджу, но тут же отогнала неуместную мысль. Вместо этого она сбросила принесённого овоща на дорожку перед кубом и отошла в сторону.

– Ты правда поселилась в Тератоме? – вместо приветствия спросил Раджа.

– Где? Я живу в пещере, где складируются лишние волосы.

– Забавно. Впрочем, это не моё дело.

Овощ медленно скрылся под краем неостановимо ползущего куба. Полынь напрягла уши, но хруст костей расслышать не смогла. В голове мелькнула очередная неуместная мысль – желание перевернуть Раджу набок и посмотреть, что у него на нижней стороне. Бесчисленные, вечно жующие рты? Открытые наружу желудки?

Полынь раздражённо помотала головой.