Чтение онлайн

Ситлали снилось, что она с сыновьями шла по застывшей лаве, а они прикладывали ушки к местам, где раньше были кроличьи норы. Когда им чудилось слышать писк, брали палки и ковыряли пористый камень. Ситлали знала, что всё тщетно, но ничего им не говорила, только гладила потные головки, а сама взглядом искала грача, который, как теперь поняла, был посланником из родной деревни, от доброй колдуньи.

В ту ночь взорвался вулкан, и лава накрыла их дом так быстро, что женщина и мальчики не успели проснуться. Последнее, что запомнила Ситлали, перед тем, как забыться, – шум дождя и тиканье чужих часов над кроватью.

Для странника нет доли печальней, чем умереть в своей кровати, на матрасе, который хорошо поддерживает позвоночник. При мысли об этом Доротея трясла головой, словно хотела сбросить паука с макушки. Знала, с ней этого не случится: она Магомед, которому всю жизнь суждено идти в горы. Правда, горы с каждым днём кажутся всё дальше, а иногда из-за бахромы оконных штор их вовсе не видно.

«Как он меня поймал? Зачем я согласилась его дождаться? Наверное, любила, а теперь даже лица его не помню. За годы ожидания затихло сердце и ослабли ноги. Куда я теперь денусь?» – сокрушалась Доротея, сидя на скамейке у своего дома.

Когда на улице стемнело, она подняла подол платья, что день за днём волочился по земле всё сильнее, и направилась в грустный мрак комнат. Села под лампой с коричневым абажуром, поставила лаковую китайскую шкатулку на колени и долго её не отпирала. Наконец, после глубокого вдоха, сняла с цепочки на шее маленький ключик и открыла свой ящик Пандоры.

Там жемчуг умирал от тоски по человеческой коже, золото потемнело, серебро стало угольным, бирюза сморщилась и прогоркла. Доротея выудила со дна изумрудный перстень, распутала цепочку колье, достала браслет и серёжки, улыбнулась впервые за долгое время.

– Эти изумруды с испанской шхуны, которую пираты затопили у берегов Новой Гранады, – как-то давно прошептала ей мама и взглядом призвала деда замолвить слово.

Дед кивнул и добавил:

– Будь осторожна, внучка, у драгоценных камней есть память. Они тянут человека, который их носит, в места, где провели тысячелетия.

Поражённая историей Доротея много лет откладывала изумруды подальше, чтобы самой выбирать место для странствий. Теперь же полировала свои украшения и говорила: «Если дед был прав, то время настало. Тяните меня из этого болота туда, откуда вы родом. Сама я уже не умею срываться с места».

Женщина разом надела все свои камни, и те ожили. Она знала, что драгоценности созданы для того, чтобы ими хвалились. Они подпитываются от восторженных взглядов, сияют на нескольких поколениях, а потом всё равно возвращаются в землю на холодных пальцах, но стараются вернуться именно в свою землю – так Доротея искренне полагала.

Наутро она проснулась в том же большом пустом доме, но поняла: всё изменилось. Изумруды тянули мочки ушей, крутились на пальцах, сияли. Две служанки, подав завтрак увешанной драгоценностями хозяйке, переглянулись. Почтальон, который раз в неделю привозил ей газеты, тем вечером рассказал друзьям в баре, что богатая старуха, живущая отшельницей в поле, навесила на себя большие зелёные камни, кажется, изумруды. То же самое в своих деревнях рассказали молочник и парень, который привозил Доротее мясо. Слуги на кухне цокали языками и перешёптывались: «С головой не в порядке», а в гостиной улыбались хозяйке и говорили:

– Красивые украшения. Мадам их прежде не надевала.

– Да, – отвечала Доротея. – Они помогут мне уехать подальше отсюда.

Горничные не знали, что ей ответить. Даже два старых пса смотрели на неё удивлённо.

Постепенно Доротея почувствовала, что камни начинают требовать её движения. Она приказала служанкам неделю ходить туда-сюда по заросшему саду, чтобы заново протоптать тропинки. Женщина уже не сидела целыми днями на скамейке, вперив взгляд в дорогу, она гуляла под сплетёнными кронами абрикосов, вишен и яблонь, под беспокойными лозами северного винограда, чтобы дать ногам окрепнуть.

Спустя месяц она ощутила, что изумруды манят в путь всё сильнее, и впервые за долгие годы пошла по дороге. Вернулась домой весёлой и возбуждённой ветром, который несколько раз срывал с неё шляпку и заставлял бегать по полю. Тем вечером она опустошила тарелку с тушёным мясом, съела все печенья вприкуску с чаем и упала на кровать такой усталой, что забыла вынуть шпильки из причёски, чего с ней никогда не случалось.

Когда выгорело три зонтика для прогулок, Доротея набралась смелости отправиться в город по железной дороге, но билетов в вагон первого класса не оказалось. Она решила: «Так лучше. Поеду с простым народом, как в молодое время».

Позавтракав овсянкой с вареньем, она надела дорожное платье и шляпу, отполировала бархатной тряпочкой изумруды, собрала небольшую сумку и приказала горничным привязать собак, чтобы за нею не побежали. С тех пор её никто не видел. Лишь однажды почтальону и одной из служанок довелось заметить потрескавшиеся желтоватые изумруды Доротеи сначала в витрине ломбарда, затем на шее толстой торговки, которая продавала солёные орехи в кульках на перекрёстке в том самом городе, куда отправилась Доротея. Молочник случайно услышал, что несколько изумрудов ходят по рукам в цыганском квартале – их закладывают в карточных играх; а серёжками с колумбийскими камнями какой-то усатый господин расплатился в публичном доме. Перстни никто не видел. Возможно, скрываются под лайкой перчаток или в чьих-то шкатулках, снова ожидая попутчика для переправы на другой атлантический берег.

Я встретил её среди других путешественников в Дугге. Песчаная буря согнала нас с древних развалин и собрала в лачуге у сувенирного магазина. Хозяин, старый араб, рассадил путников на ковре, дал каждому по подушке с кистями. Запер дверь и ставни, скрылся за шторой на кухню и, в предвкушении прибыли, зазвенел посудой.

– Вы откуда? – начал разговор я.

– Из Камеруна.

– Мы из Северной Каролины.

– Я из Санкт-Петербурга.

– Я из Осло. Как вы здесь оказались?

– Посмотрели документальную передачу.

– Мы купили путёвку, надоело валяться на пляже, арендовали машину, изучили карту – так сюда и попали.

– Сразу в древнюю столицу Нумидии? Повезло вам. Я проштудировал много книг, купил вот этот путеводитель – он подсказал, как сюда добраться.

Я положил на ковёр толстую книгу и обратился к молодой женщине из Санкт-Петербурга:

– А вы?

– У меня свой путеводитель.

Девчонка сверкнула глазами и с хитрой улыбкой полезла в сумку.

– Это дневник моего деда.

Достала тетрадь с пожелтевшими страницами и кожаной чёрной обложкой. Даже чай с мятой в стеклянных стаканах, что принёс хозяин лачуги на резном подносе, не отвлёк нашего внимания от предмета в руках девушки из России.

Она продолжила на бойком английском:

– Дед родился с душой путешественника, но в неправильном месте. Был инженером в Советском Союзе. Имел доступ к государственной тайне, потому из страны его не выпускали и приглядывали за ним, на всякий случай. Ему ничего не оставалось, как путешествовать с помощью книг и журналов, которые почтальоны пачками приносили к нам на дом. Дед читал про разные страны и составлял себе маршрут на старость: надеялся, что когда-нибудь сможет подлезть под занавес из железа. Чтобы ненароком не обвинили в измене родине или шпионаже, зашифровывал названия мест, куда хотел поехать. А вы знаете, если сердце чего-то сильно желает, это передаётся потомкам с кровью. Дедова кровь вместе с мечтами досталась моей маме. Но она тоже родилась в СССР и выучилась на инженера. С моим рождением все поменялось, даже страна стала называться иначе. Открылись границы, а старые секреты уже никого не интересовали. Дед к тому времени умер, у мамы были другие заботы, потому она вручила мне его тетрадку и попросила быть осторожной.