Чтение онлайн

Через день, 30 июня, эскадрилья получила задачу провести разведку всех шоссейных дорог, идущих к Мадриду с западного направления. С утра начались вылеты в составе звеньев, которыми командовали Серов, Рыбкин, Кузнецов. Обнаружить какое-либо движение вражеских войск в сторону Мадрида не удалось, однако в воздухе ситуация накалялась – все чаще появлялись немецкие и итальянские истребители, с которыми происходили короткие безрезультатные стычки. День клонился к вечеру, и эскадрилье оставалось совершить только один вылет. Исходя из складывающейся обстановки, Еременко решил сделать его полным составом. Все 12 самолетов, ведомые комэ-ском, поднялись в воздух и пошли на запад, вдоль дороги, ведущей к Авила. Они спокойно долетели до поворотной точки и направились домой, но в 30-40 км от линии фронта, в районе Толедо, встретились с равным количеством франкиских «Фиатов» CR.32. Принимать бой над чужой территорией было явно невыгодно, да и бензин подходил к концу, но Еременко решил не уклоняться от схватки с противником. Он заранее на земле «прокрутил» со своими подчиненными действия в подобной обстановке, и теперь его эскадрилья быстро перестраивалась в боевой порядок, разворачиваясь в сторону атакующих «Фиатов».

Вспоминает Якушин: «Не буду описывать бой, да это и невозможно. Сцепились двадцать четыре истребителя на небольшом пространстве.

Летчики республиканской Испании. Третий слева – А. Серов, четвертый – И. Еременко

The pilots of republican Spain. Third at the left – A. Serov, fourth – I. Yeremenko

Основные истребители франкистов Heinkel He 51 и Fiat С. R.32

Heinkel Не 51 and Fiat С. R.32 are Frankists' main fighters

Кругом серые бипланы с черными крестами и зеленые бипланы с республиканскими знаками. Горящие самолеты и раскрытые парашюты. Но чьи? Постепенно наших становилось больше, а вскоре в этой круговерти остались только наши И-15. Один из них энергично подавал сигналы пристраиваться к нему. Это был самолет капитана Еременко, который, взяв курс на восток, перестраивал эскадрилью. По ходу разобрались по звеньям, заняв свои места. Посчитали свои самолеты – все на месте. Значит, горели самолеты чужие… После посадки командир, дав нам немного успокоиться и прийти в себя, сделал короткий разбор, похвалил, отметил недостатки. Недостатки? Это в таком классически проведенном бою? Ну, и командир! Как он мог их заметить? Ведь он сам был в свалке как и все – рядовой боец. Да, в таком бою командир действительно становился рядовым, бой часто принимал стихийный характер – ведь тогда не было даже радио. Но… Иван Трофимович был как раз таким командиром, который каким-то непостижимым образом все видел, а летчики всегда чувствовали его присутствие и влияние на ход боя». Сам Еременко сбил в этом бою один «Фиат», а в целом эскадрилья добилась шести побед.

В своих воспоминаниях Якушин подчеркивает, что комэск «… на разборе того памятного боя предупредил нас, чтобы не обольщались легкой победой. Надо ожидать, что предстоят бои, в которых противник… будет иметь численное превосходство». Так и случилось. По мере развития Брунетской операции франкисты перебросили часть авиации с северного фронта, получили пополнения из Италии и, особенно, Германии. В воздухе обозначился численный перевес вражеской авиации, и во всех последующих боях эскадрилье Еременко приходилось драться с большими группами неприятельских самолетов. Появились первые потери. Получив серьезные ранения, убыл в Союз Шелыганов. Вскоре за ним с тяжелыми ожогами отправился Петров. Погиб Карпов, был сбит и попал в плен Баумлер. Одна из воздушных схваток едва не стала роковой и для Еременко. Он сбил «Фиат», но тут же был атакован другим истребителем. Итальянский летчик уже держал в прицеле его самолет, однако находившийся выше Петрович бросил свою машину в пике, и вражеский пилот, опасаясь столкновения, отвернул. Но для спасшего командира серба эти мгновения оказались последними. Его старенький «чато» не выдержал нагрузок при выходе из пикирования и развалился в воздухе… Однако, несмотря на утраты, инициатива оставалась за республиканскими пилотами.

Франкисты использовали Do 17 главным образом для ведения разведки

Mainly Frankist used Do 17 for reconnaissance missions

Июль 1937 г выдался очень напряженным. В ночь с 5 на 6 число республиканские войска начали наступление на большом участке Центрального фронта. Эскадрилья «ча-тос», базировавшаяся на аэродроме Аль-каль-де-Энарес, прикрывала с воздуха Мадрид. Каждый летчик выполнял в среднем по пять вылетов в день. В одном из боев того периода Еременко прорвался через заслон Не 51 и сбил двухмоторный Do 17. Вскоре у него появилась возможность встретиться с пленным немецким пилотом этого самолета. Тот живо интересовался главным образом «техническими подробностями», а именно как республиканские истребители смогли пробиться к его машине через два десятка «Хейнкелей».

Утром 9 июля произошел бой, надолго запомнившийся летчикам обеих враждующих сторон. Возглавляемая Еременко эскадрилья патрулировала над линией фронта, когда над вражеской территорией появилась большая группа франкиских истребителей, включавшая 55 «Фиатов» и «Хейнкелей». Однако бой завязался не сразу, какое-то время обе группы, как бы примеряясь друг к другу, постепенно набирали высоту. Тут появилось звено республиканских СБ, летевших в сторону фронта. В 7.40 вражеские самолеты бросились на перехват, а эскадрилья «чатос» предприняла маневр для прикрытия бомбардировщиков. Те быстро оценили обстановку, добавили газу и исчезли в утренней дымке, предоставив возможность истребителям разбираться между собой. «Чатос» компактной группой врезались в строй вражеских самолетов, и в воздухе над линией фронта закрутилась «собачья свалка»…

«Чато» Еременко

«Chato» of Yeremenko's

‹

На переднем плане – Ju 52 № 22-61 из группы 2G-22. Именно этот самолет сбил И. Еременко в ночном бою под Сариньеной

In foreground – Ju 52№ 22-61 of the 2G-22 group. This airplane was shot down by Yeremenko in night fight under Sanyena

Бой длился почти час. Примерно в 8.15 франкисты, поняв безрезультатность своих усилий, начали постепенный отход, и в 8.35 последняя группа их машин покинула «поле боя». Республиканцы одержали чистую победу: не понеся потерь, они сбили два истребителя противника. Один из них записал на свой счет Еременко.

Вскоре Еременко получил повышение в должности, став командиром авиагруппы И-16. Тем не менее, он продолжал выполнять боевые задания вместе с летчиками эскадрильи «чатос», которую теперь возглавил Серов. Так, 22 августа в составе этого подразделения он вылетел на патрулирование в район Сарагосы. Там произошел бой с итальянскими Ro.37, в котором Еременко сбил два «Ромео», а его товарищи еще пять.

Активная деятельность республиканской авиации и большие потери в самолетах побудили мятежников начать ночные налеты, для которых они использовали Ju 52 и S.81. На Мадрид, Сариньену и другие города по нескольку раз за ночь стали сыпаться бомбы. После совещания у начальника генерального штаба Испанской республики п-ка Винсенте Рохо было принято решение привлечь истребители к ночным дежурствам и заставить противника прекратить регулярные бомбежки. Вскоре Якушин и Серов сбили двух «ночных хулиганов», но рейды франкистских самолетов на спящие города продолжались. Предпринятые дополнительные меры позволили включиться в борьбу с ними и непосредственно Еременко, хотя он уже тогда мог не летать, благодаря занимаемой высокой должности.

Итак, ночной аэродром под Сариньеной. ВПП изредка подсвечивается фарами грузовика. На полосе – два И-16, в кабинах которых находятся Еременко и Соболев. Буквально через полчаса после их прибытия на аэродром в небе послышалось далекое гудение. Идет «Юнкере» и, может быть, не один. Летчики быстро поднимают машины в воздух и направляются каждый в свою зону. Однако атака не получилась – замеченный Еременко в сгустившихся сумерках бомбардировщик был уже далеко, и достать его не представлялось возможным. На этом неудачи не заканчиваются. При посадке на темный аэродром подломилось шасси, и накренившаяся «моска» застывает на полосе. Механики оттаскивают самолет в сторону и начинают колдовать над ним, но вскоре с дальнего поста вновь поступает сообщение – летит. Еременко забирается в кабину, но наземный персонал протестует, заверяя, что поднять машину в воздух с таким шасси невозможно. Тем не менее, самолет благополучно уходит в ночное небо.

«Юнкере» заходит хитро – со стороны республиканской территории. Его экипаж находится в полной боевой готовности, поэтому незаметно сблизиться с противником Еременко не удается. Ju 52 освобождается от своего груза и ложится в разворот, паля по И-16 из всех огневых точек. Однако советского летчика это не останавливает, сманеврировав, он сблизился с «бомбером» и первой же очередью зажег топливный бак в корне крыла. Горящий самолет начинает разваливаться в воздухе и падает прямо на ВПП. Впоследствии оказалось, что одним из пилотов этого «Юнкерса» (№ 22-61 из группы 2G-22) был бывший офицер русской армии Марченко. Он спасся на парашюте, но погиб при попытке перейти линию фронта. Вскоре ночной победы добился и Соболев. После этого на Сариньену в течение двух месяцев франкисты не совершили ни одного ночного налета. Якушин, Серов и Еременко за эти победы были удостоены орденов Красного Знамени, а президент Испанской республики наградил их ценными подарками и автомобилями.

И. Еременко (справа) у автомобиля, полученного от президента Испанской республики

Yeremenko (on the right side) by car received from the president of Spanish republic

This file was created with BookDesigner program bookdesigner@the-ebook.org 24.09.2009