Чтение онлайн

В этот самый момент я перепрыгиваю через верхушки деревьев – нас разделяет не больше десяти метров – и выпускаю очередь. Его машина трясется. Ее кидает из стороны в сторону. Сваливается в штопор, касается земли, отскакивает снова как камень, пущенный над поверхностью воды, и скрывается за маленькой березовой рощицей. Вверх вздымается облако пыли. Пот струится у меня по лицу, затуманивая летные очки. Я вытираю лоб рукавом. 12:30 дня, самый горячий день года. Почти сорок градусов выше нуля, а во время преследования мой мотор делал 1600 оборотов в минуту Я оглядываюсь по сторонам и вижу три SE-5. Они оторвались от моего эскадрона и теперь пикируют на меня, чтобы отомстить за смерть своего командира. У самой земли я облетаю березовую рощу, быстро оглядываюсь через плечо. Они разделились. Двое поворачивают к западу, оставив меня наедине с третьим. Теперь я знаю, что имею дело с тактически грамотными и умелыми оппонентами. Новички налетели бы на меня всем скопом. Старый летчик-истребитель знает, что во время преследования ты только мешаешь другим. Дела мои складываются неважно. Тот, третий самолет приближается ко мне. Я оцениваю дистанцию примерно в тридцать метров, но он не стреляет. „Он хочет сбить меня тремя-четырьмя выстрелами“, – догадываюсь я. Ландшафт состоит из мелко перекатывающихся холмов, испещренных маленькими рощицами. Я кружусь вокруг них. Среди деревьев я замечаю немецких пулеметчиков. Они глазеют на нас. „Если бы они только начали стрелять, чтобы избавить меня от преследования“. Но они не стреляют. Возможно, мы слишком близко друг к другу, они боятся, что попадут в меня во время этих скачков вверх-вниз. Я смотрю на землю. Вот здесь мне и предстоит разбиться! Затем я ощущаю легкий удар по колену. Я смотрю вниз и чувствую сладковатый запах фосфора, – дыра в коробе для боеприпасов. Жарко – начиненные фосфором зажигательные патроны загорелись – через несколько секунд мой самолет будет объят пламенем. В такой ситуации лучше не раздумывать. Нужно либо действовать, либо погибать. Нажатие на спуск пулемета и я разряжаю свои пулеметы в голубое небо, за трассерами тянутся белые дымки. Я оглядываюсь через плечо, затаив дыхание, и затем делаю несколько глубоких вдохов-выдохов. Противник поворачивает, избегая полос белого дыма. Может быть, он подумал, что я стреляю назад. Я лечу домой. Коснувшись земли я продолжаю какое-то время сидеть в кабине. Беренд помогает мне вылезти».

23 августа – Удет: «Я взлетаю с моим звеном. Разрывы на горизонте, маленькие черные облачка немецких зениток показывают, что артиллеристы заметили вражеский самолет. Они подходят ближе, семь самолетов, двухместные, типа „Де Хевил-ленд-9“. Мы – вшестером. Но это американцы, новички на фронте, в то время как самый молодой из нас имеет минимум два года фронтового опыта. Мы встречаемся неподалеку от летного поля. Вся битва длится не больше пяти минут. Глючевски сбивает одного, Краут – другого. Мой падает, объятый пламенем, недалеко от Монтенингена. Другие разворачиваются и летят домой. Один проносится прямо надо мной. Я захожу на своем „Фоккере“ ему в хвост и открываю огонь. Он не может ускользнуть от меня. Он сам влетает в очередь и взрывается в пятидесяти метрах надо мной, так что мне приходится резко пикировать и отворачивать в сторону, чтобы избежать столкновения с горящими обломками. Третий проходит мимо меня, направляясь на запад. На его хвосте – полоски командира. Я иду за ним. Когда он замечает, что его преследуют, поворачивается и смотрит на меня. Откуда-то сбоку раздаются звуки стрельбы. Я чувствую сверлящую боль в левом бедре, горючее хлещет из пробитого бака, поливая меня как из душа. Я выключаю зажигание и сажусь. Мои товарищи собираются вокруг. Они могли наблюдать весь ход боя прямо с летного поля. Они говорят взволнованно:

– Ну, Удет, парень, тебе повезло…

Я вылезаю из самолета и смотрю на рану. Пуля прошла через бедро. Рана все еще кровоточит. Все расступаются в стороны и ко мне подходит Геринг. Я докладываю:

– Шестьдесят первый и шестьдесят второй сбиты. Я легко ранен. Прострелена левая щека, лицо не повреждено.

Геринг смеется и трясет мне руку.

– Здорово, когда сидишь здесь и оставляешь друзьям все победы, – говорит он, как хороший боевой товарищ».

Грей: «Первым убитым из своего цирка Рихтгофен называет Шеффера. Этот человек до войны жил в Лондоне, учил английский, работал в Сити и занимался спортом, и все говорили, что он чудесный парень.

Потом был сбит Фосс, который погиб в бою, названном его участниками одним из самых галантных сражений этой войны. На „Фоккере“ с французским мотором Рон – явно экспериментальной машине, созданной для быстрого маневрирования – он один сражался с шестью нашими патрулями. Это был храбрец и ас, всегда поступавший умно и хладнокровно.

Остальные циркачи погибли позже, и сейчас Яшта Рихтгофена состоит из разношерстной толпы отчаянных смельчаков, частично набранных из эскадрильи Бельке. Они вовсю стараются поддерживать славу Рихтгофена. И в нашей авиации нет никого, кто бы не восторгался гибелью любого из них – и кто не захотел бы посидеть с ними за одним столом после войны. Они честные враги и храбрые люди».

Эрнст Юнгер: «Как-то раз в августе 1918-го я делил комнату с молодым летчиком из эскадрильи барона Рихтгофена. Венцель принадлежал к когорте атлетически сложенных, отчаянно смелых людей, которые еще рождаются в нашей стране. Он свято следовал девизу своей эскадрильи „Железная воля и безоглядный риск!“ и уже сбил 12 самолетов противника. Лишь в последнем бою пуля раздробила ему предплечье».

30 августа – Сброшены одна бомба на Северную станцию в Тионвиле и семь – на Восточную.

Гарро заявляет, что уже вполне готов к боевым полетам. Вечером он вылетает в первое боевое патрулирование с де Севеном и еще двумя истребителями. Де Севен, заметив «Фоккер», покачиванием крыльев предупреждает товарищей. Только один Гарро не замечает сигнала и продолжает лететь, не меняя курса.

Семь «Фоккеров» зашли на атакующую позицию, но де Севен прикрыл Гарро и принял бой на себя. Гарро по-прежнему продолжал полет, не заметив даже боя, и скоро пропал из вида. Обеспокоенный судьбой товарища, де Севен резко выходит из воздушного боя, отыскивает Гарро и возвращается с ним на аэродром.

«Я больше никуда не годен, на боевых скоростях я ничего не вижу», – сокрушался Гарро после посадки.

К началу сентября англо-французские войска продвинулись на 150-км участке фронта до 35 км. Германские войска отходят от р. Скарп до р. Вель, ими очищен выступ на р. Лис.

Операции проводились союзными армиями при подавляющем превосходстве сил и технических средств, с массовым применением танков и самолетов и мощными, хотя и короткими, артподготовками.

В ходе проведенных до сентября 1918 г. бомбардировок погибло 237 человек французов и 539 было ранено. 13 германских бомбардировщиков были уничтожены. Войска ПВО, во всех империалистических государствах, в начале войны существовавшие лишь в зачаточной форме, стали к концу войны играть значительную роль.

В начале месяца стратегическая разведка была невозможна из-за низко висящих облаков. На небольшой высоте отдельные разведывательные самолеты в этот период уже совсем легко расстреливались с земли. Охрана истребителей также имела смысл лишь по пути в тыл противника; при возвращении, свои истребители не могли защитить от нападавших сзади. Наблюдать же за тылами угрожавших в районе Камбрэ прорывом англичан было необходимо. В особенно оживленных местах сражений германцы стали применять для воздушного заграждения, сводя их воедино, охранные отряды, созданные в целях ПВО тыла. Эти группы весьма успешно производили разведку, несмотря ни на какое сопротивление.

В первые дни сентября, дни больших сражений на Сомме, германские летчики беспрестанно с рассвета и до позднего вечера не только осуществляли разведку, но и несли штурмовую службу. Авиация оказалась самым активным видом из всех германских войск в этот период войны.

3 сентября – Германская подводная лодка атаковала в Канале британское судно в момент смены наблюдателей на привязном аэростате; корабль был потоплен. В конце концов, британской стороной был сделан вывод, что применение привязных аэростатов для охраны судов от подводных лодок нецелесообразно.

4 сентября – Германн [172] : «Утром пехотный летчик доставил ошеломляющее донесение, что неприятельские войска всех родов оружия наступают густыми длинными колоннами к р. Сомме, южнее Перонна, в том месте, где были мосты у Бри и Сен-Крист. Такая обстановка как нельзя более благоприятствует действию штурмовой авиации. Несколькими минутами позже все 24 самолета дивизиона поднимаются при ясной осенней погоде… на назначенной высоте выстраиваются в боевой порядок. Одной линией, как по шнуру, стремительные „Гальберштадты“ летят вперед, к фронту…

Мы на высоте 500 м. По ракетному сигналу дивизион образует две линии, одна за другой. В 2–3 минуты мы над противником. Нервы напряжены до крайности… В разрушенной огнем Перонне, вправо перед нами, в полном разгаре пожар, и скоро из дыма выделяется блестящая лента Соммы. Через несколько секунд мы у цели. Быстро ориентируемся по плану; правильно: там направо Бри и влево Сен-Крист! И мосты можно тоже ясно различить в виде тонких нитей… Вдруг, близко перед нами, как белые мячи, первые шрапнели… но они не мешают. С командного самолета подается ракетный сигнал, и все летчики круто идут вниз к мостам… Стрелка альтиметра быстро показывает 300 м, 200,150… Сердце колотится, готовое разорваться…