Чтение онлайн

Пока они бежали, построили отряд. Нарушителей поставили перед строем, и комбат коротко сказал: «Мы часть постоянной боевой готовности. В любой момент может поступить сигнал боевой тревоги. В состоянии ли эти два наших товарища сейчас вести бой? А ведь придётся бежать не 6 км, а гораздо больше». Провинившиеся ели держались на ногах. Уже позже в Афгане я очень жёстко спрашивал с любителей «зелёного змия». Спиртное в боевой обстановке не допустимо, ведёт к неоправданным потерям.

В роте был создан комитет по борьбе с курением. Я всю свою службу боролся с этим злом. Нет, мы не заставляли ни кого бросать курить. Проводилась пропаганда, а самая лучшая пропаганда это кроссы. Когда солдат прибегает на финиш, ходит, отплёвывается и говорит: «Всё надо бросать курение, тяжело бежать». А главное было не дать закурить тем, кто до армии не курил. У меня в роте, а затем и в отряде, из вновь прибывших солдат, составлялись списки не курящих, И горе тому сержанту, у которого солдат закурил. Будучи уже командиром полка я поощрял офицеров, которые вели здоровый образ жизни. Тому, кто в течение года не болел, двое суток к отпуску, а тем, кто не курит ещё трое. Права увеличивать отпуск я не имел, но выход нашёл. Я отправлял офицера в отпуск, а приказом отдавал позже. Да нарушал, но считаю, был прав.

Ещё очень важным делом было организовать досуг солдата. Да они ходят в увольнение, но ведь это только пятнадцать процентов от всего состава. Больше нельзя боеготовность подрывается. Солдату надо дать отдушину. Он должен знать, что, прозанимавшись всю неделю боевой подготовкой, в выходные хорошо отдохнёт. Тогда и отдача будет лучше.

Я ещё лейтенантом, организовал своей группе поездку в Ташкент, на концерт Словацкой эстрады. Но это было сложно. Концерт заканчивался поздно, и на автобус в Чирчик мы не успевали. Пришлось остаться ночевать в Ташкенте, родное училище помогло. Так, что пришлось долго уговаривать начальство, чтоб разрешили поездку. И вообще, если кто-то думает, что вот сейчас он возьмётся за такую, как он думает, не обходимую работу и все сразу начнут ему помогать. Чёрта с два, хорошо, если б не мешали.

Став ротным, а затем и комбатом я стал вывозить людей в Ташкентскую оперетту. Заказывались машины. Мы заправляли их бензином, который сами доставали через знакомых, комбриг который пришёл на смену В.В. Колеснику, машины давал, а бензин нет. Так, что не часто, но солдаты в театре бывали.

На склонах Большого Чимгана. Справа от меня прапорщик Куликов.

Зимой, в одно из воскресений, я вывез роту на Чимган, это вершина, на склонах которой были оборудованы трассы для горных лыж. Лыжи у нас в бригаде были, правда, не горные и не очень качественные, но кататься было можно. Но после катания, спустившись с гор на бренную землю, кросс 20 км. Так, что в часть не приехали, а прибежали.

Перед спуском, третий справа, старшина роты прапорщик Ломакин.

Фото под канатной дорогой

Перед забегом на 20 км.

Молодец не отстает

Кстати зимой мы часто проводили занятия по тактике на лыжах. Я, впервые то, и встал на лыжи в Чирчике. Но освоить их, так и не освоил, не часто зима нас баловала хорошим снегом.Летом мы выезжали всей ротой, а офицеры брали ещё и семьи, на рыбалку. На одних из учений мы нашли в предгорьях красивое озеро. Вот там и разбили свой лагерь. Но рыба, по не понятным причинам, клевать категорически отказалась. Уха была под срывом. На краю озера был большой плёс. Где глубина была всего сантиметров 10–15, там пастухи поили свои отары. Я вспомнил свои детские походы на озёра за рыбой и приказал сделать не большую дамбу, из ила. Это было несложно. Минут за тридцать мы отделили плёс от озера, оставив не большой проход в дамбе. Поиграли в футбол и сделали завтрак из тех продуктов, что привезли с собой. Всё, что осталось от завтрака, бросили в плёс. Народ разбрёлся по берегу озера, единственно я запретил подходить к плёсу. Часа через два мы закрыли проход в дамбе. Залезли, намутили воду и вся рыба, что пришла на кормёжку всплыла. Так, что рыбу мы наловили руками, а не удочками. А было её столько, что хватило бы на две ухи.

Офицеры роты с женами, крайний слева Александр Латышев.

Рота на рыбалке. Слева от меня, в светлой форме, замполит роты Махотин.

Став командиром отряда, я приказал наладить шефские связи. Одну роту закрепили за медицинским училищем, а другую за индустриальным техникумом, в то время уже произошли сокращения, и в отрядах осталось только по две роты.

Один из бригадных начальников, когда я утрясал вопросы выходов личного состава на дискотеки в подшефные организации, мне цинично сказал: «Что Стодеревский, решил породу в Чирчике улучшать»? На, что я ему отвечал, что занимаюсь всегда только одним, повышением боевой готовности. Дай солдату, а потом с него возьми. Вместе с девушками из этих учебных заведений мои ребята сделали не плохой концерт художественной самодеятельности, и выступили перед всей бригадой.

Одна из групп моего отряда являлась группой специального оружия. В бригаде сократили отряд специального оружия, и в состав каждого отряда ввели такую группу. Так вот эта группа была ещё и не штатным оркестром бригады. Так, что организовать художественную самодеятельность, это было для нас не проблема.

В бригаде был клуб, и даже начальник клуба, но кроме кино там никогда ничего не показывали. Видимо у политотдела были другие, более важные задачи.

Ребята играли и на всех свадьбах офицеров бригады. Помню ещё, будучи ротным, я отличился, кажется, была свадьба Сергея Харламова, хороший подтянутый офицер, китаист. Впоследствии, после окончания Академии Советской Армии долго проработал в Китае. Так вот на этой свадьбе я весь оркестр, то есть подчиненных, как раз Харламова, напоил шампанским. Он до сих пор об этом с возмущением вспоминает, ведь я наливал им по взрослому. Неправильно конечно, но мне очень хотелось, чтобы на свадьбе всем было весело.

Сколачивали и офицерский коллектив. Выезжали с семьями, когда я командовал и ротой и отрядом, на отдых в горы и, как правило, в те места, где бывали на учениях. Это и Угамское ущелье, летом оно в нижнем течении реки Угам вполне доступно. И роща в урочище Сурената на высоте 2000 метров, она примечательна тем, что там растут берёзы. В низу в долине их нет. Правда, местность, где расположен Чирчик. Если и можно назвать долиной, то горной. Бригада находилась на высоте 850 м. над уровнем моря.

Иногда, по воскресеньям, старшина роты прапорщик Ломакин (он потом был в моём отряде в Афганистане) брал ведро, и мы всем офицерским коллективом шли пить пиво.

Это был основной наш напиток, жара под 40 градусов, и под него можно долго вести спокойный мужской разговор. Почему с ведром? Да потому, что летом в Чирчике за пивом надо было выстоять большущую очередь. А здесь взял сразу ведро, разлили по кружкам, а ведро снова в очередь. После пива мы всегда шли в гости, к кому не будь из офицеров роты. Хороший был коллектив: Саша Латышев, Рафик Латыпов, я о них уже говорил, и Валентин Ледовский. Валентин продолжительное, время после окончания Академии СА, был на дипломатической работе за границей. Погиб, при невыясненных обстоятельствах, в Москве, 13 апреля 1998 года. В Измайловском парке, у него в руке взорвалась граната.

Устраивали мы в роте и ёлку для детей, уж не знаю по какой веской причине, в бригаде ёлку не организовывали. Политотделу лень было. Ёлка как положено с дедом Морозом и Снегурочкой. Снегурочкой наряжался один из солдат.

И были катанья на санях. Снега, как правило, было мало, а саней в Узбекистане и в помине нет, но мы вышли из положения.

Ребята взяли обычную телегу, такая у нас была на хоздворе, фанерой закрыли колёса, почти до земли, и на фанере нарисовали полозья. Детвора была в восторге. Телегу таскал ишак, а точнее ишачка. Её сын, Яшка, был особой достопримечательностью бригады, но об этом позже.