Чтение онлайн

Для детей ёлка 1-го января, а в ночь перед этим как это и положено, Новый год с личным составом. В бригаде было заведено, что все офицеры обязательно должны поздравить своих подчиненных, и именно в Новогоднюю ночь.

На Новый год с солдатами роты. Слева от меня замполит роты Махотин.

Новый год мы встречали, как правило, дома у кого-нибудь из офицеров. За исключением замполитов, они в эту ночь должны были находиться вместе с солдатами, и организовывать праздник. Так вот ровно в 12.00, выпив бокал шампанского, мы, оставив, наших дам, бежали в роту поздравить солдат. Как правило, офицеры ротного звена, жили в военном городке, рядом с частью.

В каждой роте были накрыты столы, разрешалось всё кроме спиртного. И в этот день разрешалось отбой производить, сейчас уже не помню, толи в час ночи, толи в два. Поздравив ребят, и выпив с ними лимонада, мы мчались назад за праздничный стол.

Солдатские казармы у нас были щитовые, и мы прилагали максимум усилий, чтобы сделать более, менее нормальный быт солдат. В ленинской комнате находился большой аквариум, а общеизвестно, что простое созерцание рыбок в нём, частично снимает стресс. Мы решили в одном из углов казармы сделать большую клетку для волнистых попугаев.

Мне казалось, что солдату будет приятно засыпать под их не громкий щебет. Да и днём приятно наблюдать за их вознёй. Но только мы начали строить клетку, как прилетел заместитель по тылу бригады и приказал всё убрать. Оказывается попугайчики, разносчики разных болезней, видимо только в казарме. Это ещё раз подтвердило то, что у нас не любят, когда кто-то высовывается.

Но цветник перед казармой у нас был лучший в части, цветы запретить не могли. Было много кустов роз, и чтобы их не срезал, кто попало, я был вынужден, дневального по роте держать не внутри казармы, как это и положено, а снаружи. И только с моего разрешения женщины из штаба бригады могли нарезать себе букет. Командир отряда Сергей Шапиро в шутку меня даже пасечником обзывал. Наверно было странно смотреть, как командир роты спецназ с ножницами в руках обрезает кусты. Я любил, да и сейчас люблю ухаживать за цветами. Это здорово успокаивает нервы. Пространство не занятое розами было отдано каннам. А в Чирчике они вырастали в высоту до полутора метров. Стояли стеной и были ярко красного цвета.

Но всё это конечно вторично, на первом месте была боевая подготовка. Я уже подробно писал о ней, добавлю только несколько штрихов. За казармой, для метания ножей, мы установили мишень из железнодорожных шпал в человеческий рост. И хоть в программе боевой подготовке нет такого упражнения, солдата мы этому учили. Ножи там свистели весь световой день.

Метание ножей. Слева от меня Юрий Цыганов

Мы с Юрой Цыгановым часто устраивали по воскресеньям спортивные соревнования между нашими ротами. Там было много различных этапов и упражнений, но в конце обязательно мы с ним метали ножи.

Для метания самый лучший это штык-нож от автомата АК, тот старый, прямой как кинжал. На неделю роте хватало 10 штук, их разбивали вдрызг. Но на складе бригады, их было великое множество, и поэтому проблемы с заменой не было, главное было сдать лезвие.

В спецназе каждый офицер стремился, что-то делать лучше всех. Юра Цыганов мог пробежать кросс длиной, вы просто не поверите, в 125 км. Он покупал билет на автобус Ташкент — Чимкент, ставил туда вещи, а сам бежал до Чимкента.

Саша Чубаров стрелял как асс из любого положения (в последствии заместитель министра обороны Таджикистана, а затем генерал Российской Армии).

А вот Федя Волох, командир группы, виртуозно метал топоры, точнее не большие туристические топорики, с расстояния около 15 метров.

Вообще высшим званием у нас в бригаде для спецназовца было, если его называли Рексом. Человек, носящий такое звание, был сплавом физического совершенства и высокого профессионализма, обладал сильными волевыми качествами и прекрасными организаторскими способностями. Такой человек являлся как бы эталоном для других, они видели, к чему надо стремиться. И важно, что такой титул сверху никто не присваивал. Он не давался официально. Его присваивала солдатская молва. Среди Рексов были как офицеры, прапорщики, так и солдаты. Я не буду называть этих ребят. Прошло много лет, что-то я забыл и могу не заслуженно кого-то обидеть.

Там же за казармой, на четырёх столбах, на высоте 2,5 метра, был установлен квадрат из досок, в который, как в люк, обязан был влезть каждый солдат. Сделать это было не просто. Надо было, подпрыгнув, положить кисти рук на плоскую доску, а затем, сделав подъём силой, влезть в проём. Не у каждого, и не сразу это получалось, но тренироваться он мог сколько угодно, далеко ходить не надо.

Весь личный состав прекрасно стрелял из всех видов стрелкового оружия, в основном только на отлично. Помню на одной из проверок, рядом с нами проводились стрельбы подразделений парашютно-десантного полка расквартированного в п. Аранча, это рядом с Чирчиком. Так вот на огневом рубеже стоял командир полка и каждому отстрелявшему на отлично вручал пять рублей, тогда это было больше чем месячная получка солдата

Когда он, по-соседски, подошёл к нам, и рассказал о придуманном им стимуле, командир отряда сказал, что нам это не походит мы страну обанкротим. Из роты у меня только четверо тогда отстреляли на хорошо, остальные на отлично. И так во всех ротах. Каждая рота минимум два дня в неделю выходила на стрельбище. Стрельба днём, а затем ночью. Несколько проблемной была только стрельба из пистолета. В спецназе каждому солдату, кроме основного оружия, по штату полагался ещё и пистолет. Стреляли и из пистолета Макарова и из АО-44, это пистолет для бесшумной стрельбы.

Обучали солдат и не стандартным приёмам стрельбы. Ну, например, стрельба от бедра и стрельба на вскидку. Это мы старались проводить в конце каждого занятия по практической стрельбе. Иногда устраивали соревнования между офицерами или сержантами. Два человека ложатся на огневой рубеж, поднимаются все мишени, которые находятся на этих направлениях. Стрельба ведётся одиночными выстрелами. Задача как можно быстрее поразить свои мишени и затем можно переходить на мишени товарища. Получается своеобразная дуэль.

Не стандартными иногда были и проверки по огневой подготовке. Приехала комиссия из Алма-Аты, мы тогда относились к САВО, и потребовала, чтобы каждый второй, стрелял с левой руки. Мы, конечно, возмутились, стали доказывать, что такого нет в Курсе стрельб. На, что председатель комиссии заявил, что ему наплевать, что там, в Курсе стрельб. Командующий округом сказал, что у него спецназ стреляет со всех рук одинаково хорошо, и поэтому приказал так провести проверку по огневой подготовке. Выхода не было, пришлось всех офицеров, сержантов, и лучших солдат отправлять на стрельбу с левой руки, левшей в отряде оказалось всего человека четыре. Но мы с задачей справились, отстреляли на отлично. И тут новый казус. Командующий, а это был генерал армии Лященко Н.Г., за отличную стрельбу подарил бригаде, сейчас уже точно не помню, толи один, толи два вагона боеприпасов. И мы всей бригадой целую неделю не вылезали со стрельбища, было приказано израсходовать боеприпасы ещё в этом же периоде обучения. Настрелялись до тошноты.

Но стрелять приходилось не только на стрельбище. Был случай, когда я, будучи начальником гарнизонного караула, был вынужден применить оружие.

А было это так. Ко мне подошёл выводной и доложил, что один из арестованных, находящихся на гауптвахте, открыто отказывается выполнять его требования. Солдат дослуживал в армии последние дни, выйдя с гауптвахты, он должен был быть уволен. Неповиновение было демонстративным. Стоя на плацу перед входом в комендатуру он отказывался зайти в камеру, мотивируя тем, что ещё не надышался. Я подошёл и приказал ему выполнить приказ, он никак не отреагировал. Я повторил приказ сквозь зубы, и предупредил, что применю оружие. Опять ни какой реакции, он видимо думал, что я просто его пугаю. Вынув пистолет, я сделал предупредительный выстрел вверх, и, приставив пистолет ему в бок, приказал бежать в камеру. Видимо вид у меня был решительный, так как солдат сорвался с места как при старте на сто метров. Потом целую неделю было разбирательство. Ни кто до этого ещё, по такому поводу, в карауле не стрелял. Меня пытались обвинить в превышении власти. Но как потом, оказалось, действовал я строго по уставу. В одной из статей которого, я нашёл, что при беспорядках на гауптвахте, начальник караула имеет право применять оружие сам, или даже составом караула. И меня оставили в покое.