Чтение онлайн

Как никто другой.

26. НОЧЬ В ДЖУНГЛЯХ — 4

И вдруг, оторвав меня от мыслей о журналисте-искателе на свою голову

приключений, произошло что-то неожиданное. Прямо передо мной

неожиданно материализовались молодые мужские лица: темная и гладкая

индейская кожа, большие блестящие глаза. Мужчин было двое. Я вгляделась

в них повнимательней, пытаясь вспомнить этих людей, но нет, они мне были

явно незнакомы. Потом также внезапно как появились, они исчезли. Их

сменила серебристая и светящаяся речная гладь, уходящая в бесконечную

даль. Чем дальше вперед я в эту даль смотрела, тем больше - по законам

перспективы - водная гладь сужалась, пока не превратилась в узенькую

сверкающую горизонтальную полоску, а потом и сама полоска схлопнулась

в мерцающую точку.

Хотя эта точка-бинду казалась закрепленной стационарно, сама водная гладь

подо мной находилась в движении, источник и точка отсчета которого мне,

как наблюдателю, затерявшемуся внутри наблюдения, были неясны: то ли

сама даль стремительно надвигалась на меня, то ли это я сама неудержимо

неслась в ускользающую даль, к этой сверкающей и загадочной точке.

Неслась... однако тут и речи не было о моем материальном теле, вместо

этого какая-то другая, нематериальная составляющая меня каким-то образом

стремительно летела к горизонту, и само ощущение полета казалось

радостным, счастливым и очень-очень знакомым.

Это разделение на «меня» и на «мое тело» принималось тогда на уровне

констатации факта, оно было настолько естественным, что никаких

вопросов не вызывало. Тело недвижно сидело на лавке, а я летела к точке на

горизонте - или она ко мне. И это казалось естественным и нормальным.

Но что меня тогда поразило больше всего, так это точка-бинду. Откатываясь

вдаль, она тем самым создавала пространство и время – я видела, как они

раскатывались передо мной безграничным ковром, созданным из самого

света. Она создавала его не сама по себе, а именно благодаря моему полету,

потому что именно он выводил ее из состояния покоя-нидры и заставлял

двигаться: до того, как начался мой полет, нового пространства и времени

просто не существовало, потому что они удобно лежали в ней двудольным

семенем: неразделенно и непроявленно.

Потом речной горизонт исчез, и на его месте появился пологий берег,

похожий на берег озера Онтарио. На нем были разбросаны какие-то

некрупные круглые камешки. На ощупь они были гладко-ноздреватые, а на

вид - темно-коричневые.

Оба видения были очень отчетливые, как короткометражные HD фильмы,

сделанные на высококачественной японской аппаратуре. Видимо, для

спецэффекта о вневременном характере происходящего, они были

выдержаны в легких сепиевых тонах, как это бывает на старых, слегка

выцветших фотографиях. От лиц, и почему-то от водной глади тоже веяло

отстраненностью и покоем.

Эти лица – знаете, чем они особенно притягивали к себе? Казалось, что за

спокойствием темных индейских лиц скрывалась какое-то сбереженное

знание, которое для нас, обитателей нашего продвинутого и

цивилизованного мира - в отличие от их, который наша цивилизация

называет примитивным - уже стало загадкой, тайной за семью замками.

Казалось, это знание переносит их в качественно иное состояние бытия –

бытия, о котором мы, люди, образованные и обкатанные в системе других

ценностей, могли только смутно догадываться — и мечтать. Обладатели

этих лиц словно совершили квантовый скачок из мира феноменального в

мир мифологизированный, там обосновались и жили в нем параллельной

нам жизнью. Точнее было бы, конечно, сказать, не параллельной, а вообще

жизнью перпендикулярной.

Из всего этого я поняла, что меня, как и давешнюю американскую студентку,

не иначе как тоже загрузили новыми впечатлениями и информацией. Не

знаю как ей, но мне на их осознание потребовалось время. Много времени.

Дешифровка происходила постепенно, в свете новых знаний, и которые, в

свою очередь, являлись продуктом измененного уровня сознания. А во

время самой церемонии и в непосредственной временной близости от нее я

только отметила, что возникшие видения, нет слов, были в целом

интересными, но было две загвоздки: видения показались слабо-значимыми,

а кроме того, обидно-короткими. Такими же короткими, как и сама легенда о

сотворении мира из пения анаконды. Запела она – слушатель только-только

начал в ее пением и в рассказ про нее вникать – а тут раз-два, мир уже успел

появиться, а история - закончиться.

И со мной в качестве зрителя реки, индейцев и каменьев точно тоже

получилось. Ведь если в кои веки видение появилось, то понятно, что

хочется сериала, или на крайний случай, широкоформатного фильма хотя бы

на пару полноценных серий. И чтобы субтитры были. И голос за кадром. И

чтобы зрителя не держали в темноте и невежестве, а пусть доходчиво

поясняли бы происходящее прямо по ходу дела.

Кроме того, я огорчилась из-за того, что все опять шло не по плану: это были

не те видения, на которые я рассчитывала. Так что из-за их краткости, но

более всего, из-за их внепланового характера, я решила не обращать на них

внимание. И опять-таки, напрасно.

Между тем телесные ощущения вернули меня к непосредственной