Чтение онлайн

Когда мы зашли чуть глубже в сельву, я обратила внимание на странное

освещение. Сегодня я видела, что там было вроде бы и не светло, но в то же

время и не сумеречно. Несмотря на то, что уже рассвело, свет с неба к нам

просачивался слабо, потому что деревья были высокие, стояли близко, и их

вершины перекрывали друг друга. Так что было не совсем ясно, откуда

появлялся свет. Но как только мои глаза немного привыкли к меньшей

интенсивности света, чем на полянке с домом, я с удивлением заметила, что

призрачный свет исходил от самих деревьев. Вокруг их стволов висело

мягкое и нежное свечение – надо было только к нему приглядеться. Оно

выходило за пределы ствола на сантиметров двадцать, не больше, и было

прозрачное, салатно-перламутровое.

Сказать: увидела – будет не совсем точно. Потому что я и видела этот

эфемерный свет, и чувствовала его одновременно. И без того, чтобы

чувствовать, я бы его, наверное, и не видела. Все это было как-то странно.

То ли мой угол зрения изменился, то ли диапазон восприятия расширился...

неужели так вот сразу из-за аяуаски? А если не из-за аяуаски, то почему

раньше такое не замечала?

Свечение вокруг каждого дерева было едва заметным, но совместное

свечение, исходящее от многих деревьев, наполняло джунгли изнутри

легким светом. Их коллективный свет был совсем не такой, как солнечный

или лунный: в нем был объем и прозрачная глубина, он был призрачный и

каким-то образом делал все вокруг себя эфемерно-волшебным. Он

гипнотизировал, зачаровывал, околдовывал... а потом опутывал своими

волшебными лианами... как будто сам Сача Руна, верховный дух растений-

учителей, стоял за всем этим таинством, шелестел в листьях и ветвях и

говорил: остановись... оглянись вокруг... теперь ты – моя дочь, а сельва -

твой дом... и этот мир – он весь теперь твой... не уходи... ведь даже если

сегодня уйдешь – ты все равно ко мне непременно вернешься...

Тропа была узкая, и мы опять шли по ней гуськом. Я следовала в фарватере

сразу за Вилсоном. Он оглянулся назад, убедился, что я на предназначенном

мне месте, и продолжил свою просветительскую миссию.

– Еще девять дней после приема аяуаски будет продолжаться ее действие.

Поэтому в течение девяти дней надо соблюдать диету – не есть свинину, не

есть жареного, не есть...

Список того, что нельзя, грозил быть длинным.

– Ты лучше скажи, что можно есть, - предложила я. – проще будет. И

быстрее.
– По логике, чем длиннее список «нельзя», тем короче должен быть

список «можно». А то ведь мясо и жареные продукты я и так не ела.

– Фрукты, соки – это употреблять лучше всего. Но рыбу и курицу тоже

можно. А вот секс – нельзя.

Дался ему этот секс, опять он про него, уже не в первый раз, кстати. Видимо,

перестройка сознания ему непросто давалась. Но Вилсон эту тему развивать

дальше не стал, а перешел к моим видениям. Он еще раньше пару раз

спросил меня, были ли у меня накануне видения.

– Нет, не было, - неизменно отвечала я.

Вилсону в это было почему-то трудно поверить, и он решил переспросить

меня, в последний, контрольный раз, очевидно, в надежде, что я показания

изменю. Но я твердо стояла на своем. Нет, - говорила я, - нет как нет. Не

было.

Хотя если бы я не упорствовала в своем отрицании, была вероятность, что

он прямо тогда поведал бы мне что-то внятное о том немногом, что мне

удалось-таки увидеть — а так пришлось до всего своим умом доходить, да

еще столько времени на это ушло. А молчала я про них потому, что видения

лиц и водной глади были такими для меня неожиданными, что требовалось

какое-то время, чтобы сжиться с ними и внести их в категорию видений

полноправных. Значит, на данный момент получалось, что видений-таки не

было.

– Но все равно, - сказал он, - даже если видений не было - при этом он не

удержался, и не замедляя шага, повернулся и снова посмотрел на меня

пристально и с недоверием - все равно положительный эффект налицо.

Произошло глубокое соматическое очищение. Очищение помогает лечению.

Соматическое... надо же, какие слова знает, - с уважением подумала я.

– Лечению чего? – глядя ему в спину, спросила я.

– Она излечивает головную боль, депрессию, мышечные боли,– эти все она

может. Помогает в случае психологических травм. Однако аяуаска лечит

далеко не все. СПИД, например, она не лечит. – Тут он тихо засмеялся.
–

Некоторые шаманы обещаютт, что смогут СПИД вылечить аяуаской. Не-е-е-

т... неправда. Ее действие заключается в том, что она просто помогает

организму сбалансироваться... собрать свои внутренние силы...

настроиться...

И правда, ноги от затяжной семичасовой(!) и полной падмасаны не болели, и

в последующих переездах, даже когда я ехала в автобусе по пятнадцать

часов, мышечные боли – мой неизменный бич-мучитель – больше ни разу не

проявили себя.

– А чтобы организм был постоянно сбалансированным, аяуаску нужно

принимать каждые шесть месяцев. Три раза – и делать два дня перерыва

между приемами, – добавил он.

Тут мы как раз выбрались на пятый километр трассы. Смахнули пот со лбов,

присели на поваленный ствол дерева, и стали ждать мотокар. Но понятно,

что на трассе, находящейся в стадии незавершенного строительства, в семь

утра, да еще в воскресенье, шансы на магическую материализацию

транспортного средства пусть даже в присутствии курандеро, находящегося

в близкой дружбе с могущественными духами сельвы, все равно были

невысоки.

А между тем, с каждой уходящей минутой солнце набирало силу, и к