Чтение онлайн

Традиционный рисовый пудинг с клюквенным сиропом подаётся в пузатых глиняных горшках. Круглой, напоминающей поварёшку ложкой разбивают спёкшуюся коркой кашу, затем вмешивают соус и съедают. Суеверные ещё обязательно загадывают желание — если пробить корочку с одного удара, то оно обязательно исполнится.

Почему бы не загадать?

Хочу успешно закончить Белый факультет — я с силой ударяю тыльной стороной ложки по корочке, корочка трескается, но… остаётся непробитой.

Ха?

— Да…

— Прости, Айви. — Дор широко улыбается. — На самом деле, когда я понял, что глава рода отправит на Белый факультет меня, я обрадовался. Я тоже представлял, как сражаюсь с тварями, становлюсь настоящим героем! Скажу тебе по секрету…

— Раскрытый секрет уже не секрет, — хмыкаю я.

Мне не нужны чужие тайны, своих хватает.

Однако Дор моё замечание воспринимает шуткой, он доверительно наклоняется:

— Я слышал, что среди старшекурсников нашего факультета есть ныряльщик и он готов учить погружениям всех сумасшедших авантюристов.

— Серьёзно?

Не верю.

Хотя…

Я ведь видела, что представляет собой астрал вокруг академии: безжизненную пустоту, наглухо закрытую защитной сферой. Если оставить за скобками визит неизвестного Духа, то самый большой риск — это риск заблудиться. Но опять же, чтобы выбраться, даже минимального чутья не требуется, достаточно двигаться в любую сторону, и ты либо найдёшь выход, либо упрёшься в щит и развернёшься.

«Безопасные» нырки хороши, чтобы научиться азам ориентирования, но потом…

Возомнившие себя ныряльщиками дурни едут на каникулы, погружаются и больше никогда не возвращаются.

Корку на пудинге я разбиваю только с четвёртой попытки.

— Подробностей я не знаю. — Дор тут же сдаёт назад.

— Разок я бы точно нырнула, — вполне искренне заверяю я, очень любопытно познакомиться с «коллегой».

— Договорились! Как только я что-нибудь выясню, я тебе расскажу.

— Спасибо, Дор.

Клюквенная кислинка не спасает от приторности пудинга, и просто так есть его на десерт я бы не стала, но в честь Фестиваля как дань традиции пару ложек надо осилить. Я замечаю, что Дор тоже не стремится вычерпать свой горшочек до дна.

Я прислушиваюсь к эфиру.

Дух как ушёл, так больше и не возвращался — бояться нечего, хотя вернее сказать, что бояться бессмысленно. Когда уже ужин закончится? Я устала, и не столько физически, сколько морально…

Лениво колупая пудинг, я не могу дождаться финального перезвона колокольчиков.

— Мру-у-у? — Фырька замечает моё состояние.

— Угу…

— Айви, я приглашаю тебя прогуляться после ужина. Обойдём наш факультет, полюбуемся звёздами, подышим вечерней прохладой… и попрощаемся до завтра. О, хочешь завтра вместе пойдём?

Повеяло уловками Джейвена…

— Свежий воздух и ночное небо ждут меня на балконе, — фыркаю я. — Может быть, в другой раз, Дор. Ничего не обещаю.

Наконец играют колокольчики — ужин завершён.

Сразу никто не вскакивает, многие продолжают разговоры, особенно старшие курсы. Я дожидаюсь, когда начнётся оживление, и встаю одной из первых, благодарю Дора за приятно проведённое время, желаю ему доброго вечера и прощаюсь. Он не пытается меня проводить или удержать. Мой отказ его как будто ни капли не огорчил. Надеюсь, так и есть.

Поднявшись на второй этаж, я оборачиваюсь с вершины лестницы на зал. Дор всё ещё у стола, и он не один. Не успела я отойти, как рядом с ним нарисовалась Бекка. Она берёт его под локоть, и Дор широким жестом приглашает её к дверям. Ну вот, с кем любоваться звёздами, он нашёл. Но почему именно Бекка?

— У-у-у-у, — жалуется мне Фырька.

— Угугу-у, — жалуюсь в ответ я.

Платье летит на кресло, украшения горсточкой сыплются на журнальный столик, я сбрасываю обувь, меняю нательное бельё и, не утруждаясь поиском пижамы, падаю в кровать.

Всё, на что меня хватает, это поставить будильник.

— Р-р-р-ры? Фссшш…

— Да, дорогая, я спать. Бдеть за астралом будешь ты, как самая умная и чувствительная. — Язык заплетается, длинная фраза даётся с трудом.

— Хрр!

Чего она от меня хочет?

Фырькино ворчание убаюкивает, веки тяжелеют. Питомица устраивается у головы на подушке, утыкается носом куда-то мне за ухо, и от её испаряющейся шерсти кожу слабо щекочет. Я плавно соскальзываю в сон без сновидений, как под воду ухожу. В какой-то момент мне становится прохладно, и я не просыпаясь натягиваю одеяло, поворачиваюсь и засыпаю окончательно.

Ночь тянется чёрной полосой, словно кисточку окунули в кромешный мрак, и постепенно линия светлеет, за окном светает. Я ненадолго приоткрываю глаза, вслушиваюсь в мирное сопение Фырьки и с мыслью, что встану разбитой, снова уплываю.

Просыпаюсь я, как ни странно, сама, до будильника. Солнечные лучи бьют в незашторенные окна, комната залита ярким светом нового дня. Я зажмуриваюсь. Может, накрыться подушкой и подремать ещё немного?

— Доброе утро. — Я переворачиваюсь с боку на бок.

— Фр-р-р-рь, — раздаётся с подушки.

Свернувшаяся компактным крендельком Фырька разворачивается, с хищной грацией поднимается на лапы, пружинисто встряхивается. Я наблюдаю, как она сперва прогибается в спине и тянется вперёд, затем, наоборот, выгибает спину дугой и тянется назад.

В отличие от неё я на утреннюю зарядку сил не чувствую.

Дотянувшись, я заранее отключаю будильник — часовой механизм издаёт дребезжащий вой, не имеющий ничего общего с деликатными мелодиями смартфонов, чем реже я его буду слышать, тем счастливее буду.

— Кофе хочу-у-у-у…

— Р-р-р.

— Дух больше не появлялся?

— У-у-у-у…

Не появлялся.

Хорошо.

Я ухожу в уборную, умываюсь, привожу себя в порядок. В голове немного проясняется, но кофе всё равно хочется.

В этом мире как напиток его, к моему большому огорчению, не знают, зато кофейные зёрна известны в качестве тонизирующего средства. Пришлось искать ремесленника, способного выковать медную джезву, потом учиться правильно жарить зёрна на чугунной сковородке, завести ручную мельницу для помола. Но как по мне, первая же чашка окупила все усилия.